Очарованная призраками

Словно мы были двумя сторонами одной монеты.

– Знаю, – отвечаю я.

Но сколько в этом правды? Какая-то часть меня ждет, что, едва переступив порог замка, я превращусь в ту самую испуганную девочку, которая не знала, кто она, и не умела за себя постоять.

– Если вы там закончили шушукаться, – кричит нам Ланселот, – Гвен разобралась с лошадьми!

Остальные обрадовались, когда я сообщила им, что Ланселот отправится с нами. У меня тоже камень с души упал, хотя у меня-то как раз было множество причин для грусти.

И Нимуэ… когда он появился на пристани с сумкой и мечом, она не удивилась.

Я сжимаю руку Морганы, а потом отпускаю ее и поворачиваюсь к берегу, где у воды нас ждут пять лошадей, Ланселот, Гвиневра и Артур. На копытах все еще виднеется морская пена: она постепенно превращается в белые отметины на черной блестящей шкуре.

Интересно, чем они были раньше? Их породила вода или их слепили из нее самой? Лошади бьют копытами и нетерпеливо качают головами – куда более живые, чем любые кони, виденные мною прежде.

Но магия всегда вводит в заблуждение. Я не понимаю силу Гвен, все эти природные манипуляции, так же, как и она не может постичь суть моих видений.

Гвиневра опускает руки и улыбается, довольная проделанной работой. В ее рыжих волосах путается ветер, и у меня обрывается сердце: когда она присоединится ко двору в качестве нареченной Артура, ей придется заплетать их и укрывать шиньонами. В Камелоте только детям позволено носить волосы так, как она.

– И они домчат нас до замка? – Артур хмурит брови, оглядывая ближайшую к нему лошадь, протягивает руку, чтобы дотронуться до ее бока… и удивляется, когда существо не рассыпается под его пальцами.

Гвен кидает на него сердитый взгляд.

– И довезут меня до Лионесса, а потом обратно до того, как магия исчезнет, – утверждает она. – Я знаю, что делаю, Артур.

В голосе ее полно раздражения, а щеки алеют, но всего на мгновение. Мы знаем, что такова уж Гвен: быстро разгорается и так же быстро потухает. Вскоре она даже не вспомнит об этом.

Нимуэ всегда сравнивала Гвен с кошкой: она может замурлыкать и приласкаться, а может зашипеть и оцарапать. Правда, Нимуэ никогда не уточняла, какой именно кошкой: домашней или тигрицей. Полагаю, и той, и той.

– Тебе не стоит ехать одной, – говорит Артур, но Гвен только смеется.

– Почему же? Лошадь знает дорогу, а тебе нужно погреть трон.

Он готов с ней поспорить, но решает этого не делать: качает головой и отпускает тему.