Ангел любви. Часть 3

 – Но он терпел меня лишь потому, что я твой брат. Только по этой причине мне разрешили жить в Дармунде, когда ты попросила защиты для всех нас у главы клана.

– Не думаю, что только из-за этого, – отрицательно покачала головой Лаки. – Тебя могли определить в приемную семью, как Габриэля, и не обучать нашим тайным знаниям.

– Действительно, очень странно, что они позволили мне стать посвященным, зная, кто я, – впервые задумался Вик о необычном решении Совета четырех, определившем всю его дальнейшую жизнь. – Логичней было поступить со мной, как с Габриэлем, а еще лучше, отослать нас куда подальше с глаз долой, чтобы через время ты совсем забыла о своих братьях.

– Они знали, что я никогда вас не забуду. К тому же ваше присутствие было гарантией, что я от них не сбегу. А получить тайные знания тебе разрешили потому, что в отличие от Габриэля, ты обладаешь магической силой, пусть и не друидской. Но, это во-вторых. А, во-первых, я считаю, что Совет четырех почти сразу определил чей ты сын, и принял такое решение, пытаясь разрешить какой-то давний спор с твоим отцом.

Стефан Сташинский всегда был главным оппонентом ирландского клана в дискуссиях о магических учениях. Вспомни, мы изучали это на уроках истории магических противоборств. Этим и можно объяснить, что тебе не только позволили учиться в Дармунде, но и обеспечили весьма комфортные условия проживания. А Макбрайд еще и разрешил тебе стать магическим братом его собственного правнука.

– Мне до сих пор не верится, что я сын самого Стефана Сташинского, – тихо сказал Вик.

 – Странно как-то сложилась жизнь и у меня, и у Алана. Ведь он…

– Хватит повторять, какая несчастная жизнь была бы у Алана в Дармунде, – резко прервала брата Лаки. – Он вполне мог стать в нем первым учеником. Или, вообще, не попасть в Дармунд и учиться в одной школе с Арчи, оставаясь при этом любимым внуком Патрика. Чего тут гадать? Надо жить с тем, что уже имеешь.

– Лаки, а почему ты считаешь, что я был любимым внуком у Патрика? – раздался удивленный голос Алана.

– Мне достаточно было видеть его глаза, когда он смотрел на фотографию двадцатилетней давности, запечатлевшую деда с внуком. Во всей этой истории он пострадал больше всех, – грустно сказала Лаки. – Бирн потерял возможного наследника, что уязвило его гордость, а Патрик – частицу своего сердца, – и заметив сосредоточенную задумчивость на лице Алана, поспешила сменить тему разговора, тем более, что они уже доехали до намеченного ею места.