Верни мою дочь

Свои злые слезы дочери показывать не хотелось, как и свое побитое состояние. В эти тяжкие дни мне было очень одиноко.

– Обещаю, моя хорошая, скоро все изменится, – глухо прошептала я.

– Виталина Павловна, вам пора, – раздался в дверях противный голос няни.

Бессильно сжав кулаки, я смотрела, как дочь снова обиженно отворачивается от меня.

– Маша не любит маму!

– Маша…

– Уйди!

Проходя мимо Риммы, мне стоило больших трудов не вцепиться в строго собранный пучок и не отвесить ей хорошую пощечину. Ее механическое неживое лицо вызывало во мне такую же ярость, как и гнусные манипуляции мужа.

В сердцах я набрала своей сестре, но Марина, как обычно, была холодна. После свадьбы мы с ней сильно отдалились друг от друга, как и с отцом, впрочем. Как будто это не я ценой своей свободы спасала их задницы.

– У тебя что-то срочное?

– Да нет, – растерялась я слегка.

И с надеждой поплакаться в жилетку, но сестрица, как всегда, все мои надежды рубит на корню.

– Мне некогда, Вит, – уже мягче произносит она. – В кофейне требуется мое присутствие.

Практически сразу после моей свадьбы она взяла кредит в банке и открыла уютную кофейню в центре города. Отец тоже постарался начать все сначала, после того, как Вольский его потопил ко дну, узнав об обмане по поводу моей невинности. Одна я тихо деградировала дома, запертая в золотой клетке.

– Ясно, – с толикой разочарования вздохнула я. – Можно, я приеду к тебе в гости на неделе?

– Вит, не очень удобно.

– А на выходных? – отчаянно прошептала я.

– Меня не будет в городе, скорее всего.

Помолчав, она сжалилась.

– Обязательно как-нибудь еще увидимся, не расстраивайся.

За все три года, что я браке, мы виделись с ней три раза. По одной встрече в год. И все эти встречи были пустыми и обезличенными, словно мы с ней не были сестрами. Мы обе понимали, что Марина просто отмахивается от меня сейчас пустыми обещаниями.

До отца я в принципе не дозвонилась, на этом моя телефонная книжка оказалась исчерпанной. Все друзья отвернулись от меня, потому что муж жестко ограничил мою свободу. Потихоньку все телефонные разговоры перестают быть интересными, если ты знаешь, что вживую с человеком уже вряд ли увидишься.

Был только один номер, который я знала наизусть. Не знаю, о чем я думала, когда набирала его.