Память

 – Тогда, пожалуй, я предоставлю вам самим его выслеживать.

– О, мы уже оставили эти попытки, – коротко хохотнул Майлз. – Сейчас просто стараемся не терять его из виду. Видите ли, он недавно выскользнул из-под нашего наблюдения, и это ужасно нервирует службу безопасности. Очевидно, что первоначально его создали с целью какой-то подстановки, явно направленной против моего отца. Но семь лет назад он стал изменником, сбежал от своих хозяев-изготовителей и начал работать на себя. Мы знаем о нем слишком много, так что он уже не в силах подменить меня.

Женщина внимательно посмотрела на него:

– А мне кажется, в силах.

– Почти, – мрачно улыбнулся Майлз. – Но если бы вы могли поставить нас рядом, то увидели бы, что я почти на два сантиметра выше. Поздний рост. Гормональное лечение… – Скоро его фантазия иссякнет: он уже начинает нести чушь… – Однако цетагандийцы все еще пытаются его убить. Пока это самое достоверное подтверждение того, что он создан именно ими. Видимо, слишком много знает. Нам бы ужасно хотелось установить, что именно он знает.

И Майлз заговорщически улыбнулся собеседнице. Его улыбка, он сам чувствовал это, была гадкой до ужаса. Вэллери еще немного отодвинулась.

Тут Майлз позволил себе сжать кулаки:

– Самое отвратительное в этом человеке – наглость. Он мог бы по крайней мере взять себе другое имя – нет же, пользуется моим! Наверное, привык к нему, пока его готовили подменить меня. Нейсмит говорит с сильным бетанским акцентом. Он живет под девичьей фамилией моей матери-бетанки – и знаете почему?

«Да, действительно – почему, почему?.

Вэллери молча покачала головой, глядя на него завороженно и брезгливо.

– Потому что в соответствии с бетанским законом о клонах он является моим законным братом. Вот почему! Пытается получить юридическую базу. Я так толком и не знаю зачем. Может быть, это ключ к его тайне. Должна же быть у него какая-то слабина, что-то вроде ахиллесовой пяты…

«Помимо наследственного сумасшествия, конечно». Майлз замолчал, задохнувшись.

Слава Богу, посол жестом подозвал его к себе: они собирались уходить.

– Извините меня, сударыня. – Майлз встал. – Я должен вас оставить. Но… э-э… если еще раз повстречаете фальшивого Нейсмита, буду очень признателен, если вы сообщите об этом в посольство Барраяра.

Майлз заметил, как губы женщины беззвучно произнесли: «Pourquoi?»[2 - Зачем? (фр.)] Она тоже поднялась – не без опаски.