Память

 – Эта дрянь меня тяпнула!

Он взглянул на пол, где молоденький инъектор неуверенно семенил на тоненьких металлических ножках, и раздавил его каблуком. Тот скончался, тоненько пискнув.

– Такой мысленный уход характерен для оживленных криотрупов. У вас это пройдет, – успокоил Майлза доктор Гален.

– Я был мертв?

– Убиты наповал. На Земле. Провели год в криогенной камере.

Как ни странно, это Майлз помнил. Он лежал в хрустальном гробу, как сказочная принцесса, а за заиндевевшими стеклами мелькали шаловливые призрачные фигуры.

– И вы меня оживили?

– Нет, не то. Вы испортились. Худшего случая морозильного ожога я не встречал.

– О! – Майлз озадаченно помолчал, а потом робко добавил: – Значит, я все еще мертвый? Можно, чтобы у меня на похоронах были лошади, как у дедушки?

– Нет-нет-нет, конечно, нет. – Доктор Гален кудахтал, как наседка. – Вам не дозволено умирать, ваши родители запретили. Мы пересадили ваш мозг в новое тело. К счастью, оно оказалось под рукой. Бывшее в употреблении, конечно, но почти новое.

– Мой кло… мой брат? Марк? – Майлз резко сел, стряхивая с себя трубки. Дрожа, он придвинул к себе столик и уставился, как в зеркало, в полированный металл крышки. Лоб был расчерчен пунктиром больших черных швов. Майлз с ужасом разглядывал свои руки. – Боже мой! На меня напялили труп!

Он взглянул на Галена:

– Если я здесь, что вы сделали с Марком? Куда дели его мозг?

Гален молча ткнул пальцем.

На тумбочке у кровати Майлза стояла большая стеклянная посудина. В ней плавал неповрежденный мозг, напоминавший гриб на ножке, резиновый, мертвый, злобный. Консервирующая жидкость была зеленоватой и вязкой.

– Нет, нет, нет! – завопил Майлз. – Нет-нет-нет!

Он соскочил с постели и схватил банку. Холодная жидкость выплеснулась ему на руки, когда он босиком помчался по коридору в развевающейся больничной рубахе. Здесь всегда найдется лишнее тело: ведь это госпиталь.

Вбежав в какую-то дверь, он оказался в боевом катере над Дагулой IV. Люк катера заело, он не закрывался, и за ним жутко вскипали черные облака, прорезанные желтыми зигзагами молний. Внезапно катер резко накренился, и раненые мужчины и женщины в обгоревшей дендарийской форме повалились на пол, крича и чертыхаясь. Майлз подкатился к краю люка, крепко прижимая к себе банку, и шагнул в пустоту.