Серебряный пепел

Я снимаю с себя рубашку, пытаюсь отмыть волосы и лицо, а остатки воды трачу на тело. На дне ведра я замечаю странный предмет. Тонкое свернутый клочок бумаги. Сначала кажется, что он не настоящий, как те птицы. Но он реален. Достав клочок, я тут же его разворачиваю. На нем написано лишь одно слово «Готовься». Август пришел за мной, он здесь, а значит я могу выдохнуть. С трепетом в груди, засовываю записку и заколку в сапог, чтобы ее не нашли.

– Отдай заколку мне. – хрипит Тасита.

– Нет.

Она вздыхает.

– Что если нас все-таки поймают?

– Когда мы слышали, что кто-то подговаривает остальных на побег, отрезали язык. Обычное дело. Тем, кто пытался сбежать отрезали пальцы на ногах. Остальные, видя все это даже не подумывали о побеге.

Я жалею, что спросила об этом. Если бы я не знала кем была Тасита, никогда бы не подумала, что она на это способна.

– Куда меня могут купить?

– Как я и говорила скорее всего в публичный дом. Повезут дальше на юг, если сбежишь сможешь пересечь границу и оказаться в Хэварде.

Я не могу вернуться домой ни с чем, к тому же здесь потеряно столько времени. Хочется верить, что меня все еще ждут в Хетингере, а не думают, что я мертва.

– Тасита.

– Да?

Я прикасаюсь к записке в сапоге, надеясь, что мне это не померещилось.

– Что? – переспрашивает она.

Я хочу рассказать ей о записке, но решаю умолчать.

– Хочу снова увидеть солнце. В Хэварде оно светит круглый год, и я даже не задумывалась о том, что буду скучать по нему.

– Если выберусь отсюда поеду к океану. – грустно произносит женщина. – Всегда об этом мечтала.

– Хороший выбор.

– Уже была у океана? Хотя, конечно же, была.

– Я никогда не выбиралась за пределы Хэварда, да и большую часть времени, проводила в замке.

– Не самое лучшее «первое путешествие». – усмехается она.

По помещению проносится жуткий скрежет.

– Ну что, пташки, пора на волю. – с неким воодушевлением говорит главарь.

– Девочка, слушай меня внимательно. – Тасита начинает пересказывать план, который созрел у нее в голове. – Только так, ты поняла меня?

Подельники главаря начинают открывать камеры. Нас выстраивают в ряд и по очереди одевают кандалы на руки и ноги, объединяя одной цепью. Запястья сразу пронзает жгучая боль. Тасита оказывается впереди, видя меня она улыбается, но все это показное, женщина в отчаянии. Люди, сидевшие в этих камерах, уже не похожи на людей.