Прайм-тайм

Она подтащила к себе свою сумку, покопалась в ней, но телефона не нашла.

– Ой, – сказала она, – я слышала, что сообщение пришло, но не успела проверить.

– Мишель Карлссон убили. В аппаратной около Флена, выстрелом в голову.

Смысл услышанного не укладывался в голове, слишком невероятно это звучало. Томас поставил девочку на пол, она сразу же устремилась к Аннике, спотыкаясь, широко расставив руки.

– Ты шутишь, – промямлила Анника.

– Карл Веннергрен уже там, он, очевидно, вчера участвовал в записи, поэтому у нас преимущество.

Судя по голосу Спикена, он явно наслаждался ситуацией. На фоне прочих редакционных звуков Анника расслышала, как он сделал глубокую затяжку. Она снова опустилась на полку для обуви.

– Берит на острове Эланд, готовит материал о пьянстве среди молодежи, она бросит все и на машине поедет туда. Лангебю на Канарских островах, поэтому остаешься только ты. Отправляйся сразу же. У Бертиля Странда с собой все, до чего успело докопаться Информационное агентство, но там мизер, поэтому ты должна позвонить из машины.

Анника зажмурила глаза, постаралась совладать с навалившимися на нее противоречивыми чувствами, ощутила теплый детский кулачок на своей ноге.

– Хватает.

– Переговори с Веннергреном, составь собственное представление о ситуации и позвони мне… скажем, в двенадцать?

– Конечно, – ответила она.

Томас уставился на нее, почуяв неладное:

– В чем дело?

Она положила трубку, встретилась с ним взглядом.

– Нет, – пробормотал он. – Только не твоя чертова работа, не сегодня.

– Мишель Карлссон мертва, – сообщила Анника, ее слова эхом отдались от стен.

– Теледива? – спросил Томас. – Подружка Анны?

Анника кивнула, адреналин ворвался в кровь, по телу пробежала холодная дрожь. Эллен уткнулась лицом в ее колени.

– Что произошло? Как она умерла?

Анника отстранила ребенка, резко встала. Вещи, приготовленные для поездки, как бы сразу пропали из поля ее зрения, она видела перед собой только компьютер и собственную большую сумку.

– Они уже выехали, чтобы забрать меня, – сказала Анника.

Томас таращился на нее две секунды, отказываясь понимать.

– Катер отходит в одиннадцать, – напомнил он.

Анника взяла дочь из его объятий, отнесла ее в кроватку, поцеловала в макушку.