Я тебя у него украду

Ни капли нежности, ни грамма сладости, лишь моя помада разбавила эту грубость нотками ягод и только.

Мой выдох в ответ на неожиданность этой ласки, его вдох в секунду, когда отстранился, чтобы вернуться в реальность.

Но не помогло.

Снова смял, завладел, вжался в меня губами, заставляя подчиниться и покорно ответить. И будто не было этих паршивых дней, мы словно снова вернулись в тот самый вечер, когда вдвоем и так легко и просто быть рядом, когда так вкусно и жадно друг друга дразнить ласками. Будто и не расставались.

Пашка разжал пальцы на подбородке и заскользил ими ниже, к шее, чуть придушил, кровь в моих венах взревела. Возмущение тугой волной прошибло тело и ударило по кончикам пальцев, которые я потянула к его руке, чтобы ослабить хват, но он не дал тормознуть. Опустил руку еще ниже и смял грудь, срывая с моих губ шумный выдох. Пожалела, что платье – водолазка. Захотелось сорвать его к чертям и дать этому дьяволу доступ к телу, наверно поэтому выгнулась навстречу прикосновению и не возражала, когда сжал заострившийся сосок по-хозяйски играя с ним кончиком большого пальца.

Ладони скользили по подоконнику, спина под неудобным углом ныла, хотелось сменить позу, и я слегка повела плечами, что не укрылось от Суворова. Сжал мои бедра, поддел и усадил на подоконник, вклиниваясь между. Твердость его тела красноречиво напомнила, что он немаленький и дрожь возбуждения прокатилась под кожей, напитывая клеточки жаждой.

– Ты заслуживаешь порку Журавлёва, – рокот его голоса вибрацией проник в вены и, если бы ни жесткая хватка на бедрах, я бы поерзала, до того неприязненно он звучал.

Дышал тяжело, но губ от моих не отнял, все так же близко, касаясь их будто магнитом притянутый.

– Не люблю, когда меня душат, – оскалилась в ответ, вскинула бы взгляд, но слишком тяжелые веки, слишком давит аура этой сволочи. Слишком сладко его дыхание на моих губах.

– А я не люблю, когда меня отшивают, – ответил в унисон и подался бедрами вперед, заставляя меня растечься как восковая свеча от этих ощущений. – Ты нарвешься, и я возьму тебя грубо, чтобы запомнила и в следующий раз не разбрасывалась словами…

– Я больше не буду с тобой спать Суворов, – уперлась ладошками в грудь между полами расстегнутой кожанки и ощутила бешенный стук сердца под каменной грудой мышц. – Так что оставь свои угрозы. И отойди.