Я тебя у него украду

– Спасибо, – промямлила, не поднимая головы и вошла внутрь, слыша, что Паша ступил в КПП следом.

Вошли на территорию управления и в таком же молчании зашагали к главному корпусу, только теперь я шла впереди, а Суворов сзади, но тем не менее рядом, почти шаг в шаг.

Глупая игра.

По ступеням поднималась не спеша, каблуки хоть и позволяют ощущать себя богиней, но лишних движений сделать не дают, поэтому пришлось шагать размеренно, хотя эти негласные догонялки порядком достали.

У самой двери Пашка почти меня нагнал, потянулась, чтобы взяться за ручку, и мои ледяные пальцы тут же оказались накрыты суворовской рукой.

Так точно и ровно, что на первый взгляд могло показаться – спланировано, но стоило Пашке отдернуть руку, будто он сам не ожидал или обжегся, эта иллюзия рассеялась.

Ощущение его горячей руки на моей запустило в мозгу красочные воспоминания о той ночи, и я облизала губы, спохватываясь что они в помаде. На языке остался привкус ягод, и пришлось сглотнуть, чтобы избавиться от навязчивого образа пошлых поцелуев идущего рядом мужчины.

Все дело в том, что Кремлёв часто ко мне приезжал, и я почти не сталкивалась с нехваткой секса, и сейчас чувствовала себя странно, и списала это новое состояние именно на нехватку. Все нервы будто обострились, я была как оголенный провод. Коснись и заискрит. Раньше ничего подобного не было.

Отдел кадров находился на втором этаже, и я, минуя лифт, зашагала к лестнице, надеясь, что Суворов останется дожидаться, когда откроются створки, лифта и поднимется на нем на четвертый, туда, где был его кабинет.

Но вопреки моим ожиданиям он зашагал вслед за мной к лестничной клетке, и когда я открыла дверь, ступая на площадку первого этажа, вошел следом. Лестницей пользовались не так много народа, и я бегло вскинула взгляд вверх, убеждаясь, что мы тут одни.

Между этажами были площадки с широкими подоконниками огромных окон, выходящих на пеструю стену спорткомплекса.

Едва я поднялась на пролет, почувствовала на талии жесткую хватку.

Вздрогнула, обернулась испуганно косясь на Суворова, но тот невозмутимо подтолкнул меня к подоконнику и заставил вжаться в него поясницей и опереться о поверхность ладошками.

– Что ты делаешь? – сорвалось с губ, хотя вопрос был глупым. Наверно поэтому Суворов не стал на него отвечать, лишь молча обхватил мой подбородок рукой и сжал, уверенно впиваясь в губы.

Поцелуй-таран, поцелуй-вторжение.