Фамилия

Да и в это время двор пуст, конвой и рабы скрылись в помещениях с толстыми стенами, и никто не сможет доложить ему, что я разговаривала с новеньким. – Они переведут тебя в комнаты прислуги, если ты начнешь подчиняться.

Он молчит, и не смотря на то, что я стою выше его, мне все равно кажется, что это именно он смотрит на меня сверху вниз. Его взгляд тяжелый и такой же давящий. Он пропитан неприкрытой неприязнью, но в глубине его что-то еще. Что-то, что я не могу пока проанализировать.

– Охране отдали приказ не трогать тебя, но они будут издеваться, пока ты не подчинишься.

Снова молчание, которое уже начинает давить.

Понимаю, что он не ответит, выдыхаю устало и опускаю взгляд на прутья, за которые безотчетно взялась. И замираю, осознав, что клетка не заперта.

Дверь плотно прикрыта, но тоненького язычка замка в щели нет.

Мои зрачки расширяются, я вскидываю голову, чтобы позвать охрану. Но все внутри обрывается, когда мои запястья обжигает каменной хваткой, и меня грубо подтягивают к клетке в упор.

Я ударяюсь грудью о прутья, отклоняю голову назад, чтобы не ушибиться о них же лицом.

– Попробуй только рот открыть… – угрожающе шипит, испепеляя меня глазами. – Если сдашь, я сделаю так, что ты пожалеешь об этом.

Меня трясет, прутья больно давят на грудь и бедра, руки жжет стальная хватка новенького. В том, что он сломал охраннику руку и несколько ребер, теперь нет сомнений. Его силы хватит, чтобы сделать то же самое со мной, и о чем я только думала, когда подходила к клетке?

Не дышу, глядя в полные ненависти глаза.

Я даже не сразу понимаю, что он отпустил одно запястье, пережав его пальцами второй руки, и стиснул вместо этого мою шею. И только когда голову обносит, и я пытаюсь сделать вдох, у меня не выходит. И я еще больше паникую, вздрагиваю, пытаюсь дернуться, но хватка сродни стальным прутьям теперь опоясывает мою шею.

Открываю рот как рыба, выброшенная на берег, и тут же закрываю, не сумев вдохнуть.

– Значит, это ты его главная подстилка, – проникновенный тон заставляет меня покрыться мурашками страха, и я ощущаю, как по щеке скатывается слезинка.

 – И что ты такого умеешь, что он предпочел тебя сотне других?

Перед глазами начинают мелькать звездочки – явный признак нехватки кислорода. Я бы пошевелилась, но он так крепко удерживает меня, что я не в силах даже дернуться. Мои глаза начинают закатываться.

Новенький резко отпускает меня и отталкивает, слыша голоса охраны где-то за стеной.