Фамилия

Я не знаю, хороший ли любовник тот мужчина, которому тебя прочат, но полагаю да. О нем ходит дурная слава ловеласа, а значит, он как минимум знает, что делать с девушкой, и как сделать ее первый раз менее болезненным.

Лилия кажется не дышит, и я вздыхаю, понимая, что в попытке успокоить ее только напугала еще больше.

– Моя комната дальше по коридору. Я сплю в хозяйской спальне. И если тебе что-то понадобится, обратись к любой горничной и попроси, чтобы отвели тебя к Мирославе. Они меня найдут.

Поднимаюсь с кровати, собираясь наконец уйти, но слова Лилии меня останавливают.

– Сколько времени вы тут?

Опускаю взгляд, понимая, что если скажу правду, навсегда погублю в ней надежду на то, что она когда-то освободится.

– Почти два года, дорогая, – лгу и, развернувшись, покидаю комнату.

Глава 5

День приема начался сумбурно. Во-первых, с утра пришли месячные, а это значит, что я не беременна от Германа.

От этой мысли настроение улучшилось.

Герману потребовалось уехать из поместья, и я осталась одна в спальне, как в ту нашу ночь.

Платье, еще вчера приготовленное Таисией для меня, висит на плечиках у большого зеркала. Там же стоят босоножки.

Смотрю на брендовые вещи и размышляю.

Если бы я попала сюда не девственницей, я наверняка бы работала сейчас в каком-то борделе без надежды на светлое будущее. Но так случилось, что Герман выбрал меня, и теперь жизнь похожа на сказку. Но лишь со стороны.

На самом деле я точно такой же раб, которых держат в клетках внизу, я точно так же подчиняюсь хозяину, я точно так же не принадлежу себе.

Это всё подано под соусом золота и больших денег, но реальность такова: если я надоем Герману, тут же окажусь в клетках с рабами внизу. И мне категорически нельзя этого допускать.

Встаю, привожу себя в порядок и спускаюсь к завтраку. После решаю пойти и убедиться, что клетки с рабами убрали. Спускаюсь во двор и замираю на крыльце кухни, глядя на то, как охрана выводит заключенных.

Те покорно шагают, окруженные конвоем. В клетках остался лишь один человек. Он по-прежнему наг и полон несгибаемого упрямства.

Медленно спускаюсь по ступеням, подхожу к клетке новенького и встаю напротив него, давя своим взглядом.

– Тебе лучше усмирить пыл, – произношу ровно. Мне запрещено разговаривать с рабами, но Герман не рискнет убивать бойца, который может принести ему целое состояние на боях без правил.