Принцип Талиона

Я и не думала, что молчание может быть таким ощутимым, объемным, рельефным. Усмехнувшись своим патетическим мыслям, я мотаю головой. Мысленно делаю ставку на то, каким будет ее ответ на мое нахальное требование, и выигрываю.

– Что? – сдавленно шепчет она, когда ей удается справиться с состоянием шока.

Я повторяю свое желание.

– Я не понимаю…

– Я могу объяснить, – отвечаю терпеливо. – Убить, иначе умертвить – это лишить человека жизни. Или ты переживаешь за способ убийства? Мне все равно.

Выбирай любой: пистолет, клинок, чулок, испорченные тормоза, яд… Тут ты можешь проявить фантазию и инициативу – никаких ограничений с моей стороны. Главное, чтобы он был мертв.

Конечно, я лукавлю. Я бы предпочла, чтобы его смерть была мучительной, чтобы его убивали медленно, извращенно, долго. Чтобы подыхал он так же не по-человечески, как и жил. И больше всего я желала присутствовать на его казни. Много лет я жила с этой мыслью, долгие недели, месяцы, годы я взращивала и преумножала в себе ненависть к нему, и готовилась к убийству, изобретая все новые способы, прорабатывая все новые планы.

Даже когда не знала имени того, кого так неистово ненавижу. Месть была моей единственной целью, моей единственной мечтой, единственным смыслом моей жизни.

А теперь я хочу, чтобы это сделала она.

– С какой стати?! Я не понимаю, зачем мне убивать отца, – говорит она резко и тут же возражает сама себе: – Нет. Нет. Я не понимаю, зачем это тебе…

– Как-то раз он не уступил мне место в автобусе, – серьезным тоном отвечаю я, обгоняя длинный автовоз.

После раздражающе длительной паузы она с презрением спрашивает:

– Ты сумасшедшая?

– Полегче, девочка, – предостерегаю ее я, поворачивая голову и устремляя на нее не самый дружелюбный взгляд. – Я совсем не так безобидна, как тебе могло показаться. Если я веду себя цивилизованно и расточаю улыбки, это вовсе не значит, что в рукаве у меня не спрятан ножичек.

Ее взгляд тотчас перемещается к манжетам рукавов, плотно облегающих запястья моих рук, желая проверить, шучу я или на самом деле ношу при себе холодное оружие.

Ношу, мысленно киваю я, только она не там ищет.

– И не советую тебе усомниться в моих словах, иначе я докажу их правоту на деле. Вряд ли ты захочешь это увидеть. И тем более – в этом участвовать, – заканчиваю я свою речь.

– Извини, – бормочет она поспешно, и я вновь сосредотачиваюсь на управлении джипом.