Принцип Талиона

И я не вижу никаких признаков страха, более того, она смотрит на меня так, будто бросает мне вызов. Что ж, смелость – это похвально. Посмотрим, как долго она будет храбриться…

Подняв с приборной панели смартфон и проведя пальцем по экрану, я поворачиваю его дисплеем к девушке и демонстрирую открытую на нем фотографию. На ней изображен десятилетний мальчик, привязанный к стулу, рот его грубо заклеен скотчем. Он щурится и пытается отвернуться от объектива, потому что в лицо ему направлен яркий слепящий свет прожектора.

Жаль, его направляю не я.

Одного-единственного взгляда ей достаточно, чтобы узнать парня, и взгляд ее из надменно-равнодушного тотчас становится умоляющим. Наконец в нем появляется страх.

– Полагаю, ты узнала своего брата. Если тебе не все равно, где он и что с ним будет, я повторяю свое приглашение.

Она медлит. Глаза ее мечутся от фотографии к по-прежнему неподвижному телу дружка. Я вижу, что ей нелегко сделать выбор – кинуться на помощь одному, бросив другого, или все же сначала убедиться, что последний в порядке.

– Третий раз я предлагать не стану. Еще секунда на раздумье, и приглашение аннулируется, – бесстрастно роняю я, садясь на водительское сидение и хлопая дверью.

Она больше не сомневается. Вмиг срывается с места и, подбежав к правой стороне джипа, занимает место рядом со мной.

– Что с моим братом? И что тебе от нас нужно? – она сильно нервничает, и в голосе появляются визгливые нотки, которые красотка даже не пытается скрыть.

– Сейчас все узнаешь.

Умело избежав траффика, я выезжаю на Интерстейт 635 и движусь в сторону аэропорта, лавируя в потоке машин. За все это время я не произношу ни слова, да и Викки – именно так зовут блондинку – не лезет ко мне с вопросами, мудро рассудив, что не в ее интересах меня торопить. И хоть ничто не мешает мне посвятить девушку в мои планы на нее, тем не менее, я выжидаю еще некоторое время, прежде чем сказать:

– Я хочу, чтобы ты убила Виктора Вайнштейна.

Глава вторая. Компромисс

В салоне Тойоты повисает тягучая зловонная тишина. Ее нарушают лишь рокот мотора, шуршание шин и свист ветра, но все эти звуки живут снаружи. А внутри… ничего. Я, невольно притихшая в ожидании ответной реакции Викки, и она, оцепеневшая и шокированная, которая и раньше сидела тихо, никак не обозначая своего присутствия, а теперь и вовсе, кажется, перестала дышать.