Король плоти и костей

А Король беспечно наливал в кубок вино, приправляя воздух ужасающей сладостью.

Значит, не алебастр.

И вообще не камень.

Я ходила по мертвецам, спала на них, мылась, окруженная ими…

Моя ладонь поспешно зажала рот. Под языком скапливалась слюна. Если хоть капля ее попадет в горло, меня вырвет прямо на останки… людей. Матерей, детей, прадедов, спрессованных в кровать, в ванну…

…в кубок.

Кубок, который он поднес к моим губам, требуя, чтобы я выпила из него вина, всего секунду назад был трупом.

– Я сделал его специально для тебя.

Я замотала головой, Король пожал плечами и отхлебнул из кубка сам. Я потупилась – и взгляд мой упал на платье, это прекрасное платье, и кровь застыла у меня в жилах.

– А из чего ты сделал эту одежду?

Он еще раз глотнул из кубка.

– Догадайся, смертная.

Из кожи.

Смерть покрывала меня всю, от ключиц до щиколоток – за исключением вульгарно вывалившейся из прорехи груди. Все вокруг закружилось, и я соскользнула с его коленей, неуклюже качнувшись, ловя равновесие.

Прочь. Мне нужно выбраться отсюда!

Пошатываясь, я сошла с помоста. Кровь билась о барабанные перепонки с такой силой, что заглушала мои торопливые шаги. Но смеха Короля этот гул заглушить не смог:

– О да, возвращайся по своим зарубкам в свою безопасную клетку.

Глава 6

Ада

Теплая одежда.

Провизия.

Крепкие башмаки.

Я надела туфельки, которые сделал для меня Король – возможно, из телячьей шкуры, а может, и из кожи чьего-нибудь сына. Крепкими их, конечно, не назовешь, но пока сойдет.

Я ведь могу снять сапоги с трупа-охранника, и у него же позаимствовать толстый плащ, чтобы спастись от холода. Однако вопрос с провизией оставался открытым.

До тех пор, пока дверь не распахнулась и в мою клетку – как изволил назвать эти покои Король – не вошла Орли:

– Завтрак, девка.

В кои-то веки вовремя.

– Я хочу принять ванну.

Вздохнув, женщина закрыла дверь: одной рукой, потому что в другой она держала блюдо. Блюдо из кости – как и все в этом жутком королевстве, – полное ломтей хлеба.

В воздухе витал кисловатый дух дрожжей и сладкий запах сливочного масла – такие знакомые ароматы, совершенно неуместные здесь, в прогнившем насквозь месте.

Из которого я сбегу, оставлю раз и навсегда.

Орли поставила тарелку на мою кровать и подбоченилась:

– По мне, так в помывке ты не нуждаешься.

Однако еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой грязной.

– Где твой хозяин?

– Обходит мертвых зверей.