Король плоти и костей

– Еще! – Когда головка ребенка скользнула в мою ладонь, я чуть-чуть повернула ее, чтобы легче прошло плечико. – Еще капельку. Головка уже вышла.

Следующая схватка сопровождалась визгом.

Визгом Сары и визгом ржавых петель открывшейся двери. В дом заползли густые клубы дыма. Снаружи слышался гулкий, монотонный бубнеж – наверное, священники призывали селян взяться за оружие и окружить Хемдэйлскую стон-яму.

– Что это? – Уильям захлопнул дверь. Под полями черной фетровой шляпы гневно сверкнули глаза.

Поскольку Сара кричала, скрученная очередной схваткой, я ответила вместо нее:

– Она рожает.

– Я не желаю видеть тебя возле моей жены. – Он поспешил к Саре, опустился на колени, стиснул ее трясущиеся руки. – Хватит и того, что из-за твоего проклятья погиб мой брат.

Я вздрогнула.

– Она прислала ко мне соседку, просила прийти.

– А я прошу тебя уйти, неженщина.

Неженщина.

Острая боль пронзила мою грудь. Боль росла, росла, пока мне не стало казаться, что шнуровка платья уже врезается в легкие.

Дитя, благословленное Хелфой.

Я и дочь-то родить не способна.

Конечно, я проклята.

Я сморгнула подступившие к глазам жгучие слезы, встала и гордо выпрямилась – ну, насколько позволял мой скрюченный, затекший позвоночник.

– Хочешь, чтобы я ушла? Да мне только того и надо.

Мой мул стоял в конюшне уже запряженный, как раз на тот случай, если мне понадобится эта старая упрямая скотина, чтобы втащить повозку на могилу Джона. Но что толку от предусмотрительности, если я не доберусь дотуда, поскольку колеса увязнут в размокшей земле? Вот-вот, никакого толку.

Сара закричала – плечико ребенка сдвинулось с места. Околоплодные воды потоком хлынули на земляной пол, забрызгав подол моей юбки.

Я быстро нагнулась, поймала младенца и прошептала:

– Пожалуйста, не кричи.

Мальчик выгнул спинку. Ручки и ножки его были скользкие, кожица покрыта белым налетом. Открылись маленькие глазки, голубые, как у меня, с любопытством оглядывая окружение. Они заморгали и остановились на мне. И внутри меня разлилось тепло, когда его крохотные губки потянулись к моей груди, как будто… как будто он был моим.