Игра Бродяг

– Эй, неряха! – окликнула она служанку, чтобы немного повеселить себя. – Что у нас на ужин? Гусятина? Утятина? Пара-другая таких клуш, как ты?

Служанка смерила Наёмницу презрительным взглядом и молча отвернулась.

– Могла бы и сказать что-нибудь, уродина! – закричала Наёмница удаляющейся спине служанки. – Постирай свой передник!

Вскоре явились другие слуги. Они принесли разноцветные свечи и яркие гобелены с вышитыми на них цветами. Пока слуги украшали зал, Наёмнице представилась очередная возможность поупражняться в язвительности.

Она выдала еще несколько столь же неудачных реплик, но никто даже не посмотрел в ее сторону.

– Выродки, – громко, чтоб все слышали, охарактеризовала она присутствующих и после этого наконец заткнулась.

Усевшись в углу клетки, Наёмница стиснула челюсти, и теперь ее растущая злоба, не находя выхода, копилась внутри. Небо за арочными окнами начало розоветь – закат. Вогт открыл глаза, принюхался и, вскочив, приник к прутьям.

– Пахнет вкусной едой.

– Эта еда не для нас, – напомнила Наёмница. Она стиснула виски ладонями, пытаясь раздавить гнусные воспоминания, заполонившие голову. Разумеется, это не помогло.

Слуги начали разжигать свечи.

– Запомни – мы зверики. И все будет в порядке, – Вогт взглянул в ее страдальческое лицо. – Эй, ты должна довериться мне. Иначе кому вообще ты будешь доверять?

– Если до тебя еще не дошло, кретин, я предпочитаю не доверять никому, – Наёмница вот только ядом не плевалась.

 – Зверики, будь ты проклят! Я даже придумала название для тебя – тупырь!

– Тупырь? Мне нравится, – обрадовался Вогт. – Тупырь, – повторил он. – Тупырь, тупырь, тупырь…

– Заткнись! – проорала Наёмница.

Она закрыла глаза, открыла и увидела не тысячу горящих свечей, а все затмевающее белоснежное лицо Шванн, вокруг которого пламенем вились потоки ее волос. Губы Шванн слегка изогнулись в улыбке, и Наёмнице подумалось, что, пусть они и ярки как кровь, но холодны, как у неживой.

Прекрасные переливающиеся насмешливые глаза Шванн обратились на нее, и Наёмнице снова захотелось уменьшиться, превратиться в тусклую искорку, а потом и вовсе погаснуть. Никогда еще она не ощущала себя настолько ничтожной.

– Не правда ли они невыразимо странны, господа? – осведомилась Шванн у своей невидимой свиты. – Они, разумеется, не такие, как мы. Более того: их превосходит даже тот скот, что нам прислуживает.