Восхитительная черная роза

 – Если все так, как ты намекаешь, тебе очень повезло, что ты встретила Айнара, пока была столь молода.

Мидж в ответ на такие слова округлила глаза. Щеки ее покраснели от непонимания, разгорающейся злости и досады. Но ее старшая подруга тотчас пояснила:

– Ты не понимаешь еще, какое это благо – быть циничной, разбив свои розовые очки. Как хорошо с младых ногтей уметь рвать «любовь» – то, что вы так называете – разом, с плеча, как старую тряпку. Твоя жизнь из-за Айнара еще будет счастливей, чем ты думаешь.

Больше они не сказали друг другу ни слова, разойдясь по разным комнатам.

Мидж спала плохо. Из-за тренировок прошлым вечером, после которых она провела больше половины дня в седле, мышцы на внутренней стороне бедра у нее свело так, что невозможно было перевернуться с боку на бок, не проснувшись от боли. Девушка пребывала на грани сна и дремы, то и дело дергаясь от спазмов в ногах. Но до конца она не просыпалась. Мысли ее потекли быстрее, не так сумбурно, как обычно бывает во сне.

В три часа ночи Мидж резко распахнула глаза.

В кошмаре она только что захлебывалась криком, и теперь, проснувшись, почувствовала, как бьет по ушам тишина. Девушка села на постели, посмотрела в окно: луна нарывом набрякла на темном небе. Вдалеке часовая башня начала отмерять время: бом-бом-бом.

– О, святое древо, о, Высшие, я вспомнила, – прошептала Мидж вслух, чтобы услышать хоть что-то. Она лукавила сама с собой: гнала от себя мысль, воображая, что не может ее вызвать из памяти, хоть очень в этом нуждается.

Но сон сказал ей: не лги. Вот тот, кого ты так хочешь забыть. Вот тот, кого ты жаждешь настигнуть на одной из дорог, по которым блуждала последние пять лет.

Нужно было вернуться в городок, который они только что оставили. Два дня пути – и Грейсона на это дело лучше не брать, подумала Мидж. Готова ли она рискнуть своей жизнью?

«Да, о да. Потому что иначе ее сохранение не имеет смысла.»

Девушка надела плащ и маску. Она объединилась с Геселин и Грейсоном совсем недавно, но теперь была уверена, что сделала неверный выбор.

Геселин вызывала сочувствие, однако ее пламенная речь минувшим вечером… Она винила в своих бедах Айнара. Она была готова мстить ему. Мидж же – нет.

Еще недавно ей казалось, то так будет правильней, и вот теперь самое ее естество протестовало против этого. Что ж, в чем-то Геселин оказалась права. Мидж ревновала, думая о том, что могло быть между нею и Айнаром: до проклятия красоты или же после. А там, где ревность, там и любовь.