Восхитительная черная роза

Им самим, а не их деньгам и титулам, только не путай, иначе возникнет соблазн обменять себя на уют и комфорт. – Лицо красавицы на миг стало решительным, воинственным. – Если позволишь, они выпьют тебя до дна и выбросят за ненадобностью. Решай сама, с кем лечь, и каждого, кто не доставил тебе удовольствие, гони из постели прочь.

Мидж не знала, что ответить на эту гневную отповедь. Лицо ее пылало так, что экзорцистка боролась с желанием броситься вон из гостиницы на воздух, чтобы остудить щеки.

– Не надо так на меня смотреть, девочка, я говорю то, что познала на собственном опыте.

 – Геселин усмехнулась, еще более дерзко, чем прежде. – Ничто не сделает тебя такой свободной, как равнодушие к сексу. Ни деньги, ни власть – только пресыщение мужскими отростками освободит твою жизнь для самой себя.

– И с этим девизом ты живешь?

– Я родилась среди уризениан, которые порицают все плотское. Айнар сделал для меня только одно благое дело – позволил принять айнианство. И я решила жить, как Айфе.

Мидж, напротив, родилась в айнианской стране. В семнадцать же лет ее упекли в уризенианский монастырь по настоянию отца, строгого бунтаря, если то и другое вовсе может быть совместимо в одном человеке. Впрочем, чем это хуже, чем быть и айнианкой, и уризенианкой разом? Или наполовину? И Мидж, и Геселин, похоже, были – в разных пропорциях, в разных аспектах.

– Но ты же… любишь флирт, как мне кажется?

Геселин обернулась на тусклое зеркало, висевшее на ближайшей стене, повела белым плечом, улыбаясь собственному отражению: хорошенькая! Глаза заблестели, щеки заалели, совершенная красавица!

– Да, признаю.

Я люблю мужчин, люблю секс, но это как вино. Выпить бокал за обедом – полезно для здоровья, но испытывать болезненную тягу и не иметь сил остановиться… Ты знаешь. Это дурно для организма.

– Кажется, понимаю. – Потупилась Мидж.

Пальцы Геселин пробежались по подбородку собеседницы.

– Я могла бы предложить тебе другой путь, но ты не из тех женщин…

– Кто спит с другими женщинами? – Мидж подняла плечо, защищаясь от рук Геселин.

Брюнетка усмехнулась – совсем не обиженно.

– Кто выбирает, думая о поле. Ты из тех, кто любит сердцем и – сердца, не тела. Таким людям сложнее всего всегда. Бедняжки.

Мидж отшагнула назад.

– Я любила только однажды. И мне не понравилось.

– Ого-го! Так нашей рыжей скромнице тоже есть, что скрывать? – Ясные глаза фальшивой аристократки светились лукавством.