Поцелуй меня [до] смерти

Она хотела просто составить первое впечатление.

Черт, она даже ничего не трогала. Она не вела себя как стереотипная дурочка из фильма ужасов.

А потом факелы у входа зажглись сами собой. И тьма в глубине каменного святилища из составленных друг на друга каменных блоков, сгустилась совершенно неправдоподобным образом: в виде гротескной человеческой фигуры.

Черт, в их трио как раз Эсди была самым упертым скептиком. Скалли при двух Малдерах, которые готовы лезть в болото, если им привидится магический огонек.

И вот теперь – это перед нею стояла тень, подозрительно напоминающая высокого человека. Впрочем, тут Эсди снова не сказала бы определенно, какого пола… и, что куда более удручающе, какого вида ее собеседник. Демон? Дух? Лоа?

– Кто ты? – Эсди завела руку за спину, хватаясь за пистолет, чудом не выпавший у нее из-за ремня после неистового бега по зарослям. – Что тебе нужно?

– Сосуды. – Тень жевала звуки, и Эсди не сразу поняла, что та говорит.

Мгла у входа в святилище шевельнулась, увеличиваясь в размерах, и поползла, придвигаясь, к своей жертве.

– Я буду стрелять!

– Даже останься у тебя патроны…

Эсди бросила в тень пистолет, но сгустившаяся тьма не дрогнула, глотая оружие. Эсди не слышала, чтобы пистолет, падая, прошуршал в кустах.

– Ты – негодный сосуд. – Тьма, живая, клубящаяся, как дым, вытянула нечто, похожее на руку. Или псевдоподию. – Как тебя зовут?

– Эсди. – Она сглотнула, и, набравшись храбрости, произнесла уже тверже. – Эсди Гилмор.

– Больше нет.

И тьма – неосязаемая, без запаха и вкуса, рухнула на девушку, гася все источники света, что та еще могла видеть.

Глава 1. Чертовы белые принцессы

Из старых охрипших колонок по бару разливался смешанный с треском голос Эроса Рамазотти.

Дэвид налег на стойку, чтобы не сползать со стула. И что, теперь его валит с ног пятая порция дешевого вискаря? Что с ним стало? Господи, что с ними всеми стало?

Дэвид стянул с волос резинку – отросли тут, на острове, черти, так, что только забирать и можно, чтобы в стакан не лезли.

Стричь сам себя он не решался: как бы хуже не сделать. Так, чтобы совсем коротко, у него б не получилось, и, Дэвид честно признавал за собой, с его ловкостью пальцев он мог просто ткнуть себя ножницами в висок. А укорачивать длину хвоста не видел смысла: а, ну их, болтаются и болтаются где-то там, по спине.

– Ты пьешь или гипнотизируешь тающий лед, рыжий? – К Дэвиду подсел Тавелл. Поднял свою кружку.