Избач

– Да ну, – опешил Павел, слегка покраснев и уже в который раз взъерошив свои кудри. – Про то мне ничего не известно.

– И этот главарь собирает в свои ряды недовольных крестьян по всей округе. Особенно – из единоличных хозяйств. Они его, собственно, и поддерживают. Кто зерном, кто – мясом… – с этими словами Ревзин показал рукой, что Павел может продолжать.

– В их рядах, похоже, – Кныш споткнулся, взглянул на Дарью, подбирая подходящее слово. – Наш односельчанин, кулак, которого не успели раскулачить. Помешал пожар.

Дарья почувствовала, что дальше сидеть не может. Слушать про то, что ее отец – бандит, она не могла. Извинившись, поднялась и направилась к выходу. И даже любопытный взгляд Гимаева, дескать, куда это ты, собрание еще не закончено, – ее не остановил.

Как на грех, у самого выхода столкнулась с Байгуловым. В широкой бурке он застыл в проеме дверей, и – ни туда, ни сюда.

– Ой, Назар Куприянович… извините… Разрешите.

Она хотела незаметно проскользнуть мимо него, в надежде, что он посторонится.

Но ГПУшник – то ли от полученных недавно травм, то ли специально, чтоб ее не пропускать, – проявил поразительную неуклюжесть.

– Как? Ты уже уходишь? Что так рано? А что накурено здесь… так давай проветрим.

Дарья не знала, что ответить, топталась на месте, краснея все больше. Байгулов развел руками, будто собрался поймать беглянку.

– Понимаешь, Дашутка, – приобняв за плечи, он вывел ее коридор, заслоняя своей буркой видимость. – Ты уже совсем взрослая, и можешь сама принимать решения.

Я слышал, ты сделала свой выбор…

Она попыталась скинуть его руку со своего плеча, выскользнуть из-под нее, но не тут-то было: словно чугунными клещами он впился в нее, и не отпустил, пока не вывел на крыльцо. Многие из попадавшихся навстречу пытались заговорить с Байгуловым, но он жестами показывал, что говорить сейчас не может.

Оказавшись с ней на крыльце, виновато пожал плечами:

– Ты не обижайся, не все тебе пока видеть можно, со временем ты поймешь. Сейчас ступай домой, и еще раз все обдумай.

Я понимаю, это не просто – от отца отречься. Но… выбора нет, и обратного пути потом не будет. У нас вообще – прямая дорога, ты знаешь. Только в одну сторону.

Дарья кивнула и направилась прочь от конторы. Но, отойдя несколько саженей, обернулась: Байгулова на крыльце не было. Оглянувшись и не увидев ничего подозрительного, она вернулась и прошмыгнула в дверь. Коридор, по которому они только что шли с ГПУшником, был пуст.