Избач

Ну и что, что сын священника? Подумаешь!

За последний год все переменилось: увлекла Дарью комсомольская жизнь, забросила она посещения церкви. Отбилась от рук, в общем.

Отец бы ее, конечно, обратно к рукам прибрал, да надвигающаяся раскулачка помешала. Самый близкий человек оказался классовым врагом, эксплуататором. В прошлые годы он для посевной, пахоты и молотьбы использовал деревенских мужиков. Считай – наемный труд, первый признак принадлежности к другому классу. Это Дарья хорошо усвоила.

Случалось, запирал дочь в чулане – только чтоб на комсомольские собрания не ходила. Она кричала, визжала, колотила в дверцу – все без толка, отец своих решений никогда не менял.

Как-то поставил коленями на горох, приколотив дощечку под коленки, чтоб не могла, значит, встать. Чтоб выветрить из головы «всякую комсомольскую дурь». Мать ей потом неделю отпаривала коленки разными примочками, поскольку Даша не могла ходить.

Что это, как не эксплуатация человека человеком, причем не кого-то – своей дочери! Деспот, одно слово! Они с ним – по разные стороны баррикад, ей с отцом не по пути.

Так она думала до случая на пожаре.

Когда увидела, как отец неистово стегает Гимаева с Углевым, в ней словно что-то шевельнулось, сдвинулось. Увиденное не походило на прочитанное в книжках… Оно прожигало насквозь.

Если раньше, случайно услышав от односельчан «кулацкая дочь», она готова была дать обидчику, не раздумывая, пощечину, а если это девчонка – то и оттаскать за волосы, то теперь молча проходила мимо.

Гимаев старался не вспоминать прилюдную «порку». Один раз даже попросил ее остаться после собрания и откровенно сказал, что, если она кому-то расскажет про увиденное, то это будет не по-комсомольски. После этого ей никогда не стать секретарем – уж он постарается.

Дарья кинула в холщовую сумку кусок хлеба, почти залпом выпила кружку молока и вышла из дома.

Корней Полуянов, сын недавно убитого отца Ростислава, ждал ее по ту сторону калитки, прислонившись к забору, нанизывая на стебелек тимофеевки ягоды рябины.

– Так вот кто рябину у нас ворует! – девушка картинно взмахнула руками. – Маманя вчера мне все уши прожужжала!

– Здравствуй, Даш, это во-первых… – Корней исподлобья взглянул на девушку, после чего протянул ей травинку с нанизанными на нее ягодами. – А во-вторых, это тебе.