Однажды Трубадур

Тогда он, не снизойдя к беспомощности, прижал ее бесцеремонно, словно девку в подворотне, и начал целовать отворачивающееся лицо, одновременно задирая юбки и стаскивая с плеч сорочку. Собрав все силы, Тибор все же вырвалась и, увидев нехороший огонь в глазах обидчика, отчаянно оглянулась, наугад шаря вокруг руками. Под руку ей попалась здоровенная деревянная лопата, из тех, которыми вынимают из печи хлеб. И со всего размаху девушка огрела Бернара этой лопатой по голове.

Раздался смешной деревянный звук: лопата треснула, а распаленный кавалер медленно сполз на пол.

– Пррроклятье… – он держался за голову, словно боясь, что она развалится напополам. На его лице застыла смесь изумления, злобы и боли. – Ах ты…

И вслед убегавшей Тибор полился поток ругательств, грязных, как свиной закуток.

Школяры укладывались спать в общей комнате, разложив на полу плотные соломенные тюфяки. Почти все они уже храпели, устав за долгий день, один Гильем медлил, не гасил свечу, ожидая загулявшего друга.

– Что на этот раз? – Спокойно поинтересовался Гильем.

– Что?! – Из складок материи вынырнуло бледное, перекошенное лицо Бернара.

– Я спрашиваю, что приключилось? Опять приставал к Тибор? О-о-о… – Гильем только сейчас заметил огромную багровую шишку, украсившую лоб жоглара.

– А я предупреждал тебя, брат, не лезь ты к ней. Это не размазня-северянка, которая разомлеет от одного твоего взгляда. Отступись. Уж если она тебя не желает, так тому и быть.

– Еще чего! – Огрызнулся Бернар. – Ой!.. – Он неосторожно задел рукой лоб.

– Что, неужели мало? – Удивился Гильем. – Добавки захотел?

– Захотел! И получу! И не я один… Мартен давно на нее облизывается, небось не откажется мне помочь. От нас не вывернется.

– Ты что городишь? – Не веря своим ушам, спросил Гильем.

– А тебе какое дело? – Прошипел Бернар. – Тебя я не зову, ты у нас чистоплюй известный… и дело с концом! Обнимайся со своей виолой и не суй нос куда не просят. Потррроха Господни… – и он осторожно принялся ощупывать шишку.

– Постой-ка, – Гильем сел на своем тюфяке, – значит, ты и впрямь собрался обесчестить девушку?

– Что?! Обесчестить? Ой, уморил!.. – И Бернар захихикал.