Обольсти меня на рассвете

И рабочие его уважают – ни разу никому в голову не пришло оспорить его авторитет.

– Разумеется, я не удивлена, – сказала Уин, хотя сердце ее замирало от сладкой горечи. – Он всегда отличался сноровкой. Но когда ты говоришь, что он изменился, что ты имеешь в виду?

– Он стал довольно… жестким.

– Жестким? Ты хочешь сказать – упрямым?

– Да, и отчужденным. Похоже, что он не находит удовлетворения в своих успехах, да и жизнь его, похоже, не радует. О, он многому научился, и он отлично руководит, и одевается лучше, чтобы соответствовать новому положению, но, странное дело, он кажется еще менее цивилизованным, чем когда появился у нас.

Думаю… – Возникла неловкая пауза. – Возможно, он изменится к лучшему, когда увидит тебя. Ты всегда оказывала на него благотворное влияние.

Уин опустила глаза.

– Сомневаюсь. Сомневаюсь, что я вообще оказываю какое-либо влияние на Меррипена. Он ясно дал понять, что не испытывает ко мне никакого интереса.

– Не испытывает интереса? – повторила Амелия и сдавленно хохотнула.

 – Нет, Уин, я никогда не стала бы так говорить. Любое упоминание о тебе заставляет его всего превращаться в слух.

– О чувствах человека судят по его поступкам. – Уин вздохнула и потерла глаза. – Вначале меня обижало то, что он не отвечает на мои письма. Потом это стало злить. А теперь я просто чувствую себя глупо.

– Почему, дорогая? – спросила Амелия. Синие глаза ее были полны заботы.

«Потому что я люблю его, а он бросает мою любовь мне в лицо. За то, что пролила столько слез из-за этого бессердечного человека.

И за то, что, несмотря ни на что, продолжаю его любить».

Уин покачала головой. Разговор о Меррипене вызывал у нее раздражение.

– Я устала после долго путешествия, Амелия, – с виноватой улыбкой сказала она. – Ты не станешь возражать, если я…

– Нет-нет, иди сейчас же спать, – сказала Амелия, помогая сестре подняться с кушетки и бережно обнимая ее за плечи. – Лео, проводи Уин в ее номер. Вы оба устали. У нас завтра будет время поговорить.

– О, как я люблю этот чудный командный тон, – протянул Лео, словно предавался ностальгическим воспоминаниям. – А я надеялся, что к этому времени ты, Рохан, излечишь ее от привычки выкрикивать приказы словно сержант на плацу.

– Мне нравятся все ее привычки, – дипломатично сказал Рохан и улыбнулся жене.

– В каком номере живет Меррипен? – шепотом спросила Уин у Амелии.

– Третий этаж, комната двадцать первая, – так же шепотом ответила Амелия.