Обольсти меня на рассвете

Словно шелк скользнул по шелку, и Кев вздрогнул, и судорожно вдохнул, и крепче прижал ее к себе. И тогда ее вновь охватила слабость. Она так истомилась по его рукам, по его сильному телу. Она так хотела почувствовать его тяжесть на себе, в себе… О, она хотела его, хотела…

Меррипен целовал ее с варварской жадностью, и губы его, прижимаясь к ее губам, скользили по ним с нажимом, широкими мощными мазками. Она вся горела, она хотела стать еще ближе к нему, еще ближе.

Даже сквозь несколько слоев юбок она чувствовала, как он прижимается к ней бедрами, чувствовала его ритм.

Кев застонал, словно от муки, у самых ее губ. Внезапно он тоже опустил руку и сжал ее ладонь, заставляя крепче взять его там. Глаза ее распахнулись, когда она почувствовала пульсацию, жар и напряжение. Казалось, он вот-вот взорвется.

– Кев… кровать… – прошептала она, покраснев от макушки до пят.

Меррипен выругался и оттолкнул ее.

Уин качнулась ему навстречу.

– Кев…

– Не подходи, – сказал он так, что она в испуге отпрянула.

Они оба замерли и стояли так, боясь пошевельнуться, по меньшей мере минуту. Слышался только гневный шелест их дыхания.

Меррипен заговорил первым. Голос его был хриплым от гнева и отвращения, хотя невозможно было понять, кому он адресовал свое отвращение: ей или самому себе.

– Этого больше не повторится. Никогда.

– Потому что ты боишься, что можешь сделать мне больно?

– Потому что я не хочу тебя вот так.

Она застыла от негодования и изумленно рассмеялась.

– Я не верю тебе. Я почувствовала твою реакцию.

Он густо покраснел.

– Так было бы с любой женщиной.

– Ты… пытаешься заставить меня поверить в то, что не испытываешь ко мне ничего особенного?

– Ничего, кроме желания защитить тебя.

Она знала, что он лжет. Она знала это. Но его бессердечный отказ облегчал ей казавшуюся невыполнимой задачу. Теперь покинуть его будет проще.

– Я… – Говорить было трудно. – Как это благородно с твоей стороны. – Ее попытка иронии провалилась из-за того, что ей не хватало дыхания. Будь неладны ее слабые легкие.

– Ты переволновалась, – сказал Меррипен, шагнув к ней.