Обольсти меня на рассвете

И те молодые люди, которые все же снисходят до общения со мной, через пять минут пускаются от меня наутек, потому что они флиртуют и говорят глупости, а я не знаю, как реагировать.

– В любом случае я бы не хотела, чтобы кто-нибудь из них стал ее мужем, – сказала, как отрезала, Амелия. – Тебе надо было их видеть, Меррипен. Никчемная стая самодовольных павлинов.

– Думаю, лучше называть их сборищем павлинов, – поправила ее Поппи, – а не стаей.

– Назови их лучше клубком жаб, – сказала Беатрикс.

– Колонией пингвинов, – вставила свое слово Амелия.

– Стаей бабуинов, – со смехом сказала Поппи.

Кев улыбнулся, но весело ему не было. Поппи всегда мечтала о сезоне в столице, и мечта ее обернулась сокрушительным разочарованием.

– Тебя приглашали куда положено? – спросил он. – На танцы, на ужины?

– На балы и в салоны, – поправила его Поппи. – Да, благодаря покровительству лорда Уэстклиффа и лорда Винсента приглашения мы получали. Но тот факт, что тебя впустили, еще не означает, что тебя там ждут и хотят видеть, Меррипен.

Кев, нахмурившись, посмотрел на Амелию и Рохана.

– И что вы собираетесь с этим делать?

– Мы собираемся подвести черту под сезоном Поппи, – сказала Амелия, – и сообщить всем, что мы, подумав, решили, что она все же слишком молода для сезона.

– Никто этому не поверит, – сказала Беатрикс. – В конце концов Поппи уже почти девятнадцать.

– Ни к чему делать из меня престарелую матрону, покрытую бородавками, – раздраженно сказала Поппи.

– А тем временем, – терпеливо продолжала Амелия, – мы найдем гувернантку, которая научит Поппи и Беатрикс светским манерам.

– Только не первую попавшуюся, – ворчливо заметила Беатрикс.

* * *

Позже Амелия отвела Кева в сторону. Она сунула руку в карман платья и достала оттуда маленький белый, сложенный вчетверо листок. Протянув ему листок, она заглянула Кеву в глаза и сказала:

– Уин присылала и другие письма семье, и, разумеется, тебе стоит их прочесть.

Не в силах произнести ни слова, Кев сжал руками вощеный листок, скрепленный печатью.

Он направился в свой номер, который по его настоянию ему сняли отдельно от семьи. Усевшись за маленький столик, он осторожно сломал печать.

То был знакомый почерк Уин – мелкий и аккуратный.

«Дорогой Кев!

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии, полным сил и энергии.