Обольсти меня на рассвете

И еще…

– Делай все, что сочтешь нужным, – торопливо сказал Рохан, продемонстрировав типичное для столичного жителя отсутствие интереса к сельскому хозяйству. – Привлечение большего числа арендаторов, разумеется, пойдет поместью на пользу.

– Я знаю, что ты уже нанял архитектора и застройщика. Но отныне и впредь я буду тем единственным человеком, к которому они будут обращаться с вопросами. Мне необходим доступ к счетам Рамзи. И я собираюсь набрать рабочих, а управлять ими буду без твоего вмешательства.

У Рохана брови поползли вверх.

– Хорошо.

– Ты согласен на мои условия?

– Да. – Рохан протянул ему руку. – Ну что, по рукам?

Кев стоял, делая вид, что не замечает протянутой руки.

– Не вижу смысла пожимать руки.

Белые зубы Рохана блеснули в улыбке.

– Меррипен, неужели было бы так ужасно попытаться со мной подружиться?

– Мы никогда не будем друзьями. В лучшем случае мы можем быть врагами, объединенными одной целью.

Рохан продолжал улыбаться:

– Полагаю, конечный результат остается тем же.

– На меня в этом можешь не рассчитывать, – угрюмо ответил Кев.

– Отчего же? Тебе не любопытно?

– Ни в малейшей степени.

Карие глаза Рохана смотрели на него подозрительно.

– У тебя нет связей ни с прошлым, ни с цыганами, и ты ничего не знаешь о том, зачем в раннем детстве на руку тебе нанесли столь редкий рисунок.

– Ты столь же долго носишь такую же татуировку, – огрызнулся Кев. – И знаешь о ней не больше, чем я. Отчего сейчас она так тебя заинтересовала?

– Я… – Рохан рассеянно потер рукой место, где под рукавом сорочки находилась татуировка. – Я всегда полагал, что мне ее сделали, выполняя какую-то странную причуду моей бабушки. Она никогда не рассказывала, почему у меня на руке эта отметина, и никогда не говорила, что она означает.

– А она знала?

– Думаю, да. – Рохан усмехнулся. – Кажется, она знала все на свете. Она была знахаркой, отлично разбиралась в травах и верила в бити-фоки.

– В волшебников? – презрительно скривив губы, уточнил Кев.

Рохан улыбнулся:

– О да. Она уверяла меня, что лично знакома со многими из них. – Озорной огонек исчез из его глаз. – Когда мне было примерно десять лет, бабушка отправила меня из табора.