Обольсти меня на рассвете

– Я не понимаю, каким образом каких-то шесть гранатовых зернышек могли обречь Персефону на пребывание в Гадесе большую часть года, – возмущенно сказала Поппи. – Никто не сообщил ей правила игры. Это несправедливо. Я уверена, что она никогда не прикоснулась бы к ним, если бы знала о последствиях.

– К тому же шестью зернышками граната никогда не наешься, – тоже возмущенно добавила Беатрикс. – Если бы я там оказалась, то попросила бы пудинг или пирог с вареньем по крайней мере.

– Возможно, она не была такой уж несчастной из-за того, что должна была там оставаться, – предположила Уин с озорным блеском в глазах.

 – В конце концов, Аид сделал ее своей царицей. И в мифе говорится, что он обладал богатствами земли.

– Богатство мужа, – сказала Амелия, – не меняет того факта, что Персефона вынуждена постоянно проживать там, где ей не нравится, в месте, где взгляду абсолютно не за что зацепиться. Только подумайте, как трудно сдать это место в аренду на время ее отсутствия.

Они все сошлись на том, что Аид был законченным негодяем.

Но Кев прекрасно понимал, почему бог подземного мира похитил Персефону и сделал своей женой. Он хотел немного солнечного света, немного тепла, чтобы оно согревало его в безрадостном сумраке мрачного дворца.

– Выходит, что твои соплеменники, которые оставили тебя умирать, – сказала Уин, вернув Кева в реальность, – могут знать твое имя, а я – нет?

– Это так, – согласился Кев, наблюдая за игрой света и тени на ее лице, любуясь ажурным узором, который отбрасывала листва на ее лицо.

Каково было бы прижаться губами к ее нежной коже?

Между изящными бровями Уин пролегла морщинка.

– Почему? Почему мне нельзя его узнать?

– Потому что ты гаджо. – Тон его голоса оказался нежнее, чем ему бы того хотелось.

– Твоя гаджо.

При этом прорыве на опасную территорию Кев почувствовал, как сердце его болезненно сжалось. Она не была его девушкой и никогда не могла ею стать. Разве что в его сердце.

Он скатился с нее и поднялся на ноги.

– Пора возвращаться, – сказал он резко.

Он взял ее за руку и рванул на себя, помогая встать. Уин не устояла на ногах и упала к нему на грудь. Юбки ее вспорхнули и обвились вокруг его ног. Кев отчаянно искал в себе силы и мужество оттолкнуть ее.

– Ты когда-нибудь попытаешься их разыскать, Меррипен? – спросила она. – Ты когда-нибудь уйдешь от меня?

«Никогда», – подумал он во внезапном пароксизме желания. Но сказал другое:

– Не знаю.

– Если бы ты ушел, я пошла бы за тобой.