Моя до полуночи

– Оно означает независимость и свободомыслие, – ответил наконец Меррипен, продолжая смотреть на улицу. – А также определенную обособленность. Он носит его для того, чтобы напоминать себе, что он не раб того образа жизни, который ведет, и в любую секунду может изменить свою жизнь.

– А зачем мистеру Роану об этом себе напоминать?

– Потому что в вашем мире слишком много соблазнов, которым трудно противостоять.

– А зачем им противостоять? Я не могу понять, что ужасного в том, чтобы жить в приличном доме, быть обеспеченным и наслаждаться красивыми вещами, например красивой посудой или удобной мебелью?

– Gadji, – пробормотал Меррипен.

Она устало откинулась на спинку сиденья.

– Мне никогда и в голову не приходило, что я буду искать своего брата в доме, пользующемся дурной славой. Но если выбирать между борделем и трупом, плывущим вниз лицом по Темзе… – Она ужаснулась своему сравнению и приложила к губам сжатые кулачки.

– Он не умер, – мягко сказал Меррипен.

Как ей хотелось в это верить!

– Мы должны увезти Лео из Лондона. В деревне он будет в большей безопасности… неправда ли?

Меррипен пожал плечами:

– В деревне гораздо меньше соблазнов, и Лео будет труднее нарваться на неприятности.

– Человек, который так усердно ищет неприятности, может найти их где угодно, – горько вздохнула Амелия.

После долгих минут томительного ожидания наконец вернулся Роан.

– Где он? – нетерпеливо вскочила Амелия, как только цыган сел в карету.

– Здесь его нет. После того как лорд Рамзи поднялся наверх с одной из девушек и… В общем, в борделе его нет.

– Куда он пошел? Вы спросили?..

– Он сказал им, что отправляется в таверну под названием «Ад и Ведро».

– Какое милое название. Вы знаете, где это?

Роан кивнул:

– Меррипен, поезжай по Сент-Джеймс-стрит и сверни налево после третьего перекрестка.

Когда коляска проезжала мимо трех проституток, Амелия спросила, не скрывая интереса:

– Сколько им лет? Почему никакая благотворительная организация не поможет им получить достойную работу?

– В большинстве случаев эта достойная работа ничуть не лучше, – ответил Роан.

Амелия посмотрела на него с возмущением:

– Вы считаете, что зарабатывать, занимаясь проституцией, лучше, чем честной работой, которая позволяет вести достойную жизнь?

– Этого я не говорил.