Очень большая игра

Выпечка тоже оказалась на высоте – не сказать, чтобы сильно оригинальна, но булочка из нежного заварного теста, надрезанная почти пополам и наполненная взбитыми сливками, таяла во рту и казалась какой-то удивительно домашней. В общем, и правда, очень и очень недурно.

Увы, но именно в кондитерской их идиллия и закончилась.

– Что это? – Лит покосилась на словно ниоткуда возникшую в центре их столика большую коробку с названием кофейни – яркий красный шрифт на фоне белого картона.

– «Ракушки». Прихватим несколько штук для моего друга? Его сегодня на берег не отпустили, а он эти пирожные обожает.

– Прихватим, – не стала возражать Лит, почуявшая, что вот сейчас ей врут. Абсолютно точно. Интересно, зачем?

Вставая из-за стола, она невзначай приподняла будущий презент, и вопросов на этот счет больше не осталось. Если какие пирожные там и были, то разве что куличики из песка – судя по изрядному весу коробки. И хотя упаковка была тут же поставлена на место, осторожный маневр Лит без внимания, увы, не остался – это она тоже поняла.

Но чуть позже…

– Что ж ты такая любопытная, а? – совсем другим, резким тоном поинтересовался парень через пару кварталов от кофейни, когда оба уже возвращались в порт. Вроде бы возвращались, хотя Лит уже давно поняла: свернули они немного не туда. Зато для разборок место, куда их занесло, выглядело чуть ли не идеальным: внутренний двор-колодец, старая кирпичная кладка стен, примечательных разве что странным отсутствием окон, и зады какой-то лодочной мастерской с маленьким закрытым доком… Где ее потом и притопят.

После того как прирежут.

– А ведь я на тебя и правда запал. – Шанли, или кто он там на самом деле, осторожно отставил коробку в сторону и явно привычным, годами наработанным движением выдернул из-за голенища сапога нож. Хороший такой нож, добротный, без лишних финтифлюшек и прочего декоративного мусора. Реальный рабочий инструмент, да еще и наверняка любимый. И заточен тоже наверняка как надо.

– Эй, ты чего? – Лит предприняла последнюю попытку обойтись малой кровью, хотя и понимала уже: бесполезно.

Нет, но что же настолько важное стояло там у них на кону, если те не могли позволить себе отпустить даже случайного свидетеля? Н-да, обидно будет, когда и эта ниточка к загадке тоже оборвется. В качестве э-э… друга парень оказался бы им много полезнее, чем в качестве убийцы. – Что я тебе сделала?!

Изображать испуг было нетрудно. Ведь настоящий ужас – он обычно без слез и истерик. Просто ступор.