Что мы пожираем

И, несмотря на шутки жителей Лощины о моем доме, городок стал моим настоящим домом. Я бы пожертвовала чем угодно ради знакомого присутствия Джулиана или мягкого смеха Мака. Я скучала по ним.

Карлоу поставила на мой стол закрытую миску, и Бэзил заглянул мне через плечо.

– Может быть, – сказал он, подтолкнув меня в бок, – Карлоу будет потрясена результатами твоей работы.

Я засмеялась, прикрыв рот рукой, и Бэзил затрясся от хохота. Карлоу вытащила нож.

Бэзил – а если повезет, то даже Карлоу и Крик – делали мое новое одиночество выносимым.

– Пусть пока постоит так, – сказала Карлоу, протягивая мне нож. – Крик, твоя очередь лажать.

Мы пытались создать копию Двери, но пока что мой грехотворец без труда уничтожал все наши образцы.

– Тот факт, что ты не веришь в меня, ранит меня до глубины души, – Крик постучал костяшками пальцев по груди. – В конце концов, Жизнь – это дверь в Смерть, так не будет ли лучше создать Дверь из смерти?

Философия этого человека была непостижима. Он работал в основном с органическим материалом, позволяя Карлоу заниматься неорганическим.

Он положил на мой стол маленькую копию Двери, которая вся заросла виноградными лозами.

– Уверен, этого не хватит, но мне не терпится увидеть, как ты, Лорена Адлер, откроешь Дверь.

Мой грехотворец уничтожил его виноградные лозы, для этого хватило всего лишь одного воспоминания Карлоу.

– Грешные несовместимы со смертной жизнью, – пожал плечами Крик. – Возможно, сетка, сделанная из творцев и осененных, сработала бы куда лучше.

– Спасибо, что вызвался в качестве добровольца и решил первым проверить это предположение, – Карлоу наточила перо. – А теперь, Адлер, будь добра, приступай к настоящему испытанию.

Крик что-то пробормотал себе под нос, и на его руке выросла окровавленная сетка из красных цветов и белых, как кость, шипов. Они двигались, словно сотканные невидимыми руками, и мой благотворец заворчал на меня. Я засунула руки в карманы штанов, чтобы скрыть дрожь. К тому времени, когда я закончила, у меня заболели даже зубы. Карлоу ткнула в странную растительность пером.

– Почему всегда лозы? – спросила она.

– Я предпочитаю их общество вашему, – сказал Крик.