Что мы пожираем

«Открой Дверь, Лорена Адлер», скажут они, и в конце концов ты это сделаешь.

Дверь в лабораторию распахнулась. Я вздрогнула и отвела взгляд от голубых глаз про`клятого Крика. В комнату вошел благоосененный – круглолицый человек с ухмылкой от уха до уха. Увидев меня, благоосененный ахнул и прогнал Крика прочь. Тот отошел в сторону.

– Я Бэзил Бейнс, – сказал благосененный, взяв меня за руки и оглядев меня с головы до ног. Он сделал это так быстро, что его каштановые кудряшки запрыгали вверх-вниз. – Ты Лорена, да? Двуосененная? Можно звать тебя Лорой? Зови меня Бэзилом.

Я засмеялась.

– Да и да, если ты настаиваешь.

– Шикарно! – благоосененный оттащил меня от остальных. – Не обращай на них внимания. Они всегда ведут себя ужасно странно. Как ты используешь своих творцев? Ты училась? Слышал, что у тебя нет знака. Ты должна рассказать мне, как ты используешь своего благотворца.

– Я не связана, – медленно ответила я. – Но я знаю не так много, как вы.

– Не волнуйся. Карлоу все равно знает больше всех, – сказал благоосененный, плюхнувшись на табурет за моим столом.

Она хмыкнула и перевернула страницу в своей книге.

– Она пытается понять, с какой закономерностью Дверь требует определенное количество жертв, – сказал Бэзил. – Скука невероятная.

– Это выше моего понимания, – я запрыгнула на стол. – Хорошо. Я отвечу на твои вопросы, если ты ответишь на мои.

– Ты должна читать, – пробормотал Крик, но пожал плечами и пошел доставать Карлоу.

– Договорились, – Бэзил кивнул, зажав язык между зубами. – Как ты научилась использовать своих творцев и как вышло, что ты не связана?

– Мама велела мне никому о них не говорить. Так я и поступала, – сказала я. – Я никогда не училась их использовать. Я задаю им вопросы и иногда они отвечают.

Бэзил перегнулся через стол и схватил блокнот. Покрытый веснушками нос благоосененного почти касался страниц.

– Только иногда?

– Иногда, – сказала я, – они считают, что мне в голову пришла плохая идея.

Глава седьмая

Наследник не появился и на следующий день. Я провела в этом городе три дня, и мне уже не терпелось отсюда уехать. Ни от Джулиана, ни от кого-либо другого из Лощины вестей не было, и отсутствие новостей или даже попыток связаться со мной причиняло боль. В детстве, когда я жила в Болотах, одиночество было привычным делом.