Что мы пожираем

 – Сколько времени я буду работать над этими исследованиями? Я не подпишу этот контракт, если там будет сказано, что продолжительность контракта определяется нанимателем. А что, если я не смогу вам помочь? Наше соглашение станет недействительным?

– Ты слишком полезна, чтобы подвергать тебя опасности, – он так и не подошел к столу и так и не сел.

Я чуть не сломала перо. Как будто моя ценность была неразрывно связана с пользой, которую я могу принести.

– У меня есть несколько вопросов, и прежде чем я буду что-либо подписывать, я хочу получить на них ответы, – сказала я.

Он вытащил чистый лист бумаги с прозрачным водяным знаком Лощины в центре, и протянул его мне.

– А знаете, эта красивая бумага появилась у вас благодаря Уиллу Чейзу, – сказала я.

Наследник хмыкнул.

– Поскольку у меня есть бумага, неважно, где именно я ее взял.

– Точно.

Я написала большую часть своих пожеланий: у Уилла и его спутников будет беспрепятственный доступ в Устье, до суда Уилл будет находиться в своем доме в Устье, нам будет предоставлен доступ к уликам против него, а если окажется, что он невиновен, он и жители Лощины не будут наказаны.

Мы просто должны будем доказать его невиновность суду и совету.

– А что, если вы нарушите условия контракта?

Скрипнули половицы. Я обернулась.

Он навис надо мной.

– Я никогда не нарушаю условия контракта, – сказал он, сжимая спинку моего стула.

Я наклонилась, отстраняясь от него.

– Вы наследник престола.

– Если кто-то из нас нарушит условия контракта, санкциями займется мой грехотворец, – сказал он.

Вот почему наследник так опасен. Грехоосененных было очень мало, а привязать частицы своего грехотворца к предметам мог только он. Он мог извлечь выгоду из контракта или начать спор по его условиям спустя многие годы после его написания. Его замыслы не ведали пощады.

Как только контракт будет составлен и мы его подпишем, мы будем обязаны следовать его условиям до самого конца.

Он стиснул зубы.

– На твоем месте я бы больше переживал о Чейзе. Что, если он сбежит?

– Он не сбежит, – сказала я. – Он меня любит. Что, если я не смогу вам помочь?

Я увидела, как он закатывает глаза, даже несмотря на его очки.

– А что, если он виновен? – спросил наследник.

– Он невиновен, – сказала я, вставая со стула. – Вот. Пишите новый контракт.

Он сел за стол и открыл новую баночку небесно-голубых чернил.