Что мы пожираем

Вот почему я могу сделать так много и так быстро. Наследник не мог сделать что-то подобное тому, что он сотворил в Хиле, пока ему не будет дано разрешение двора и совета.

– Ты хочешь сказать, что оставляешь разрушение на усмотрение своего грехотворца? – сдержанно спросил он. – Мы годами изучаем язык контрактов, но каждый месяц осененные умирают, потому что их благотворцы находят лазейки в формулировках и позволяют себе вольности. Знаешь, сколько людей… – он сделал судорожный вдох и покачал головой. – Творцы – не люди.

Они в лучшем случае дикие собаки, которых, возможно, можно надрессировать.

Я ощутила, как на мои плечи опускается тяжесть, и как кожу начинает легонько покалывать. Наследник поднял глаза, в уголках его глаз появились морщинки.

– Кажется, – медленно произнесла я, – вы обидели моего грехотворца.

– Он не человек, – наследник протянул мне бумаги, но все еще продолжал смотреть куда-то поверх меня. – Его нельзя обидеть.

Я села и молча прочитала контракт. Он вытащил из сумки книгу и начал делать пометки на полях.

Я просмотрела контракт три раза, внимательно изучив формулировки, и постаралась заметить все, что могло быть истолковано неоднозначно. Если он мог четко сформулировать, что ему нужно от его грехотворца, он также мог, когда это было ему выгодно, выбирать расплывчатые формулировки.

– Что это значит? – я уже обдумала эти его слова, но хотела узнать, будет ли он мне лгать. Я указала на один из разделов контракта: «За исключением прав, предоставленных разделом двенадцатым настоящего контракта, наниматель сохраняет за собой права на знания, полученные во время работы, и не несет ответственности за полученный исполнителем ущерб, в течение бессрочного периода».

– Все открытия, которые ты сделаешь, пока будешь работать на меня, будут моей собственностью, – сказал он, изящным движением пальцев поправив очки. – Я просто защищаю свое исследование.

Какой же он ужасный лжец. Я вымарала это предложение, и он поморщился.

– Теперь мне придется все переписать, – сказал он.

Это было совсем необязательно, но его скрупулезность переходила все границы.

– Оба мы знаем, что значит этот пункт. Все, что я создам, будет принадлежать вам, а если я пострадаю, вы будете ни при чем. Так вы, по крайней мере, возместите мне ущерб.

Он ведь так и не объяснил, в чем суть его исследований.

– Полагаю, вы не скажете мне, чем именно я буду заниматься и насколько это опасно, – сказала я.