Огонек в ночи

 – Нам нужно в джунгли. Сделать это может лишь тот, кто отважится войти в запретную для островитян территорию.

Во рту у лунного близнеца пересохло. Время снова решило с ним поиграть. Секунда, которая потребовалась для ответа, растянулась, словно кусок разогретого на солнце каучукового дерева. Язык налился тяжестью и не желал слушаться. Превозмогая сопротивление, Сильвер, наконец, выдавил:

– Я брат первой богини, я не верю в иных богов. Ты зря пришел ко мне, старик. Я ничем не могу помочь жителям Моту.

Шаман окинул Сильвера долгим взглядом.

Повисло спокойное, почти безмятежное молчание, а потом Тетаи произнес:

– Если передумаешь, твоя женщина знает, как меня найти.

На этом он ушел, а за спиной брата Сильвены тотчас послышалось осторожное покашливание.

Сколько Хоа стояла в проходе хижины и что успела услышать, лунный близнец не знал. Но, обернувшись, догадался, что достаточно. Лицо у девушки было опухшим от вчерашней настойки гуавы и расстроенным от сегодняшних известий.

– Тоже думаешь, я должен идти искать вашего несуществующего бога?

Сильвер снова опустился на ступеньки и отпил из чашки.

Кофе окончательно остыл, от кислого привкуса парень поежился. На Хоа он не смотрел. Не хотел увидеть осуждение в ее глазах. Несколько секунд та молчала, потом послышалось легкое шуршание, через секунду островитянка присела рядом.

– Знаешь, что я принесла ему в подарок, господин? Ты вчера спрашивал, – пояснила она, увидев недоумение в его взгляде.

– И что же? – пожал плечами тот.

 – Что-то из домашней утвари, наверно? Или шторки на окна? Новую скатерть? Наволочки и простыни?

Он обернулся и посмотрел в приоткрытую дверь хижины. Девушка, в доме которой полно символов уюта, конечно, решила одарить ими и земляного бога. Хоа проследила направление его взгляда и невесело хмыкнула.

– Дело не красоте и практичности. Каждый приносит то, что ему особенно дорого, – ответила она, забрав чашку с холодным кофе из его рук, а, сделав глоток, добавила, – я положила в кучу даров твою старую одежду.

– Что?!

Он оторопело посмотрел на нее, не в силах поверить. На кой этому дурацкому Кукуне его старые шмотки?

– А знаешь почему? – продолжила Хоа, как и он, передернувшись от вкуса остывшей коричневой жидкости. Сильвер молчал в ожидании. – Потому что у меня нет ничего дороже. Ничего дороже тебя, – уточнила она, посмотрев ему прямо в глаза. – Я хотела разделить свою великую ценность с тем, в кого верю всей душой.