Хамелеон

Нуриев победно щёлкнул пальцами – Есть, Герман, информация подтвердилась!

– Привет, дорогой! – послышался низкий голос с хрипотцой из включенных динамиков прослушивающего устройства – Надеюсь в столице погода хорошая?

– Не то слово, друг! – монотонно ответил Кушанашвилли – Тебя жду, дорогой гость, надеюсь ты с доброй вестью?

– Да, мы в пути, как и договаривались, подарки будут у тебя к полуночи. – Очень хорошо! – отозвался Резван – Не будем тогда засорять эфир, позже созвонимся!

– Добро! – процедил Мамедов и отключился.

Герман Петрович повернулся к Нуриеву – Командовать парадом будешь ты?

– Естественно! – хмыкнул Альберт – Никому другому и в жизнь не доверю!

– Даже мне? – усмехнулся Орлов, изначально зная, что командование операцией Альберт не уступит.

Подполковник закурил, смакуя «парламент» с чёрным крепким кофе – Не царское это дело, Герман Петрович, по грязным портам со стволами лазить, держи лучше руку на стратегической кнопке! От Дербента до столицы тысяча девятьсот шестьдясят восемь километров по трассе, путь по прямой составляет где-то тридцать два с половиной часа, прибавим перекуры, перекусы и блок-посты, треть дороги значит они точно пропилили, теперь остаётся только ждать.

– Скучаешь по Чечне, душа просит праздника, войны?

Подполковник криво усмехнулся, вспоминая годы, проведённые с отцом в Аргунском ущелье, и дислокацию их долгую, в Урус-Мартане и Шали – Да, по настоящим бандитам соскучился, террористы и контрабандисты поинтересней единичных наркош будут, там хоть разойтись можно, пострелять!

– Ты вернулся в Москву сам!

– Не сыпь на рану соль и так тошно.

Простить смерти отца с матерью, подорванных на тротиловой закладке, он не мог, хоть и прошло шесть долгих, мучительных лет. Вначале он остервенело шёл на плановые зачистки, бился на передовой, не жалея ни сил, ни здоровья, а потом остыл, внезапно, запросто, словно перелистнул очередную тяжёлую страницу жизни и пошёл дальше.

Махнув рукой, Альберт кивнул в сторону своего кабинета – Пойду, прилягу на часик, если что, пинай.

Орлов не возражал, зам выкладывался по полной.