Повешенный

За спиной Натаниэля скользнули расплывчатые тёмные фигуры, а затем яркие вспышки хлопками разорвались внутри головы, проносясь дрожью и звоном по каждой мысли, каждому воспоминанию вместе со слившимися воедино криками людей. Задать вопросов Уилл не успел, потому как поверхность стола неожиданно оказалась слишком близко от его лица, резкая тупая боль пронзила нос и затылок, а вслед за ней пришла умиротворяющая тишина. Боль отступила – её место заняла тьма, поглотившая в себя все пространство бара и лицо нового знакомого Уилла, принёсшего с собой гораздо больше вопросов и загадок, чем когда-либо стояло перед ним.

Вопросов, которые не стоило задавать.

Загадок, которые не стоило разгадывать.

Глава II. Письмо

– Доброе утро, господин Саворетти! Как ваше самочувствие?

«Надеюсь, что намного лучше, чем моё…»

Уильям Белл едва перешагнул двадцать пятый день рождения, когда наконец заплатил месячную аренду за квартиру и нашёл постоянную работу в небольшой клинике на окраине города.

Полный юношеского восторга и максимализма, он не упускал случая воспользоваться всеми преимуществами молодости. Уилл считал себя невероятно везучим человеком и никогда не боялся рисковать тем, что имеет.

Разумеется, если речь шла о покере.

Новенькая перьевая ручка скользила по шершавому листку бумаги, каждым отблеском вызывая у Уилла острую резь в глазах, а тяжёлый кашель мужчины на больничной койке заставлял голову трещать и подозрительно хрустеть по неровным костяным швам, соединявшим такие же неровные костяные пластины, именуемые черепом.

Мужчина что-то говорил ему, но вместо слов Уилл слышал лишь тягучий низкий корабельный гул, сопровождавшийся противным скрежетом ржавой тупой иглы по пластинке граммофона.

Уильям предпочёл бы, чтоб сейчас он сам был пациентом, а не врачом.

Каждое движение глаз вызывало яркие и болезненные вспышки молний, перемежавшиеся с раскатами грома по его венам. За это утро он уже опустошил не один стакан воды, а от пачки сигарет осталась едва ли половина.

Щелчок колпачка ручки заставил Уилла поморщиться, и он тяжело вздохнул, потерев раскалывающуюся переносицу. Буквы на бумаге плясали, не говоря ровным счётом ничего, и он сильно пожалел, что прошлой ночью решил провести время не в мягкой кровати. Уилл бессмысленным взглядом пялился на разлинованный лист, силясь разобрать мелкие напечатанные на машинке слова, но видел лишь «аппендицит», «воспаление» и «хирургическое вмешательство».