Страницы проклятой судьбы

Здесь примерно слово «b?t» – это быть. Но, возможно, «b» – это «d», а «t» – «j», – Джон снова начал что-то черкать.

– И что тогда получится? – Поинтересовалась я.

– Дать – «dej». Здесь же старый диалект, который с годами стёрся из истории, оставив лишь смутное напоминание, – медленно произнёс он.

– Тогда у нас вышло следующее: «простить», «дать», «любить». Верно?

– Да, но я не уверен, что только глаголы. Существительное тоже может быть. Прощение дано любви, – выдал предположение Джон.

– Или прощение, данное любовью? – Добавил он.

– Не исключено, что «дать» может означать «дарить». Ведь Перхта по легендам не простила мужа за свои горести, – произнесла я.

– А надпись появилась позже, когда она вернулась в родительский дом уже призраком, – подхватил мою мысль Джон. – Получается, что не только монах, но и Ян проклял её перед смертью. И она написала это, чтобы ей кто-то даровал свободу?

– Она добра, я это чувствовала при её присутствии. Перхта не может таить в себе злость и боль, лишь отчаяние.

– Получается, прощение, даровано любовью…

– Ш-ш-ш, – я остановила рукой Джона, пока в голове пробегали мысли, и внезапно всё не стихло с яркой вспышкой перед глазами.

– Прощение даровано любимому! – Воскликнула я и подскочила на ноги. – Она простила его! Простила его за всё!

– Перхта! – Крикнула я. – Здесь написано: «Прощение даровано любимому»! Это клад твоей семьи! Вы все были обозлены на Яна, и только прощение вам поможет уйти!

– Подожди, Лори, ты решила, что Перхта любила своего мужа? – Удивился Джон.

– Да! Она любила его и после своей смерти не смогла уйти, пока его имя не будет очищено! Понимаешь, Джон? Она не может уйти, потому что нечто скрыто от всех, истории путаются, и невозможно отгадать, где же таится правда. Она не в силах оставить это так, поэтому до сих пор находится здесь! Она оберегает эти строчки! И дневник, там есть ответы и правда, которую скрыли! Она хочет, чтобы люди поняли, что она не страдалица, какой её представляют.

Как только последнее слово сорвалось с моих губ, то свет над нами погас, отчего я вздрогнула. Джон подскочил и, оказавшись рядом со мной, обнял.

– Ты слышишь это? – Шёпотом спросил он.

Откуда-то доносился пробирающий до костей скрежет металла.