Враг моего мужа

Крымский шумно втягивает носом воздух, и это единственное, чем он позволяет выдать себя.

Моё горло сводит спазмом, и я так сильно прикусываю щёку, что рот наполняется вкусом соли и железа.

– Сделка, значит? – уточняет, растягивая слоги, и атмосфера в кабинете стремительно меняется. В воздухе отчётливо пахнет опасностью, и потоки чужой едва сдерживаемой ярости бьют наотмашь и точно в цель.

– Сделка, – говорю, собрав всю себя в кулак. Нельзя поддаваться, нельзя идти на поводу у эмоций. Я должна быть сильной, я не могу повернуть назад.

– И я должен тебе поверить? Должен развесить уши и поверить бабе, которая была замужем за моим злейшим врагом? Для чего мне это? Чтобы твой ненаглядный заманил меня в ловушку? Я что, похож на идиота?

Каждое его слово впивается в мою кожу ржавыми гвоздями, царапает, ранит. Какая же я дура, какая наивная идиотка. Надо было слушать внутренний голос. Я же знала, в глубине души знала, что этим всё закончится. Но так приятно было держаться за последнюю иллюзию – только из-за неё и выжила.

Всё, чего мне хочется сейчас – сжаться в комок, заползти в самый дальний угол и никогда-никогда оттуда не выходить.

Крымский злой – мне даже не нужно видеть его лицо, чтобы ощущать это каждой клеткой. И когда он подходит снова и на этот раз грубо прижимает к стене, обхватывает пальцами подбородок, фиксирует моё лицо и сверху-вниз заглядывает в глаза, всё что мне остаётся – выдержать этот молчаливый поединок.

– Он тебя прислал? Признавайся! – требует, а хватка на подбородке становится невыносимо болезненной.

– Нет! – выкрикиваю и пытаюсь вырваться, но кто бы мне позволил. – Нет-нет! Я сама!

Мне снова причиняют боль, снова чужая ярость разрывает мою душу на куски, но я одна в этом виновата. Во всём и всегда только моя вина. Лучше бы мне умереть на том полу или после в больнице, вместе со своим ребёнком умереть, честное слово, чем каждый миг рассыпаться на части, ненавидеть и не иметь возможности эту ненависть погасить хоть чем-то.

– Я не знаю, Зла-ата, какую аферу придумали вы с муженьком, но у вас явно не получилось. Я тебе не верю и не хочу верить, – усмешка на губах, от которой у меня мороз по коже. – Но я вот сейчас подумал и решил, что ты мне ещё пригодишься.

Глава 2

Злата.

Крымский достаёт из кармана брюк небольшой брелок и, не сводя с меня взгляда, нажимает на него. Раздаётся слабый писк, и вскоре слышится звук шагов.