Враг моего мужа

Он несётся издалека, стремительно нарастает, и ощущение, будто бы рота солдат грохочет сапогами по мостовой, не покидает меня.

Это нервы, убеждаю себя, но на сердце неспокойно. Ведь, когда мы шли с лысым сюда, даже каблуки мои не стучали по полу, а тут такой отчётливый и громкий звук.

– Неужели не боишься? – усмехается Артур, а я пожимаю плечами.

– Мне скрывать нечего, и я действительно пришла сюда сама. Ваша воля мне не верить.

– Такая упёртая, – качает головой, и взгляд полосует кожу. – Я же всё равно тебя сломаю.

Он заявляет это так легко и просто, будто бы для него это обычная практика – ломать людей, подчинять их своей воле, выкручивать, подобно мокрому пододеяльнику. И я верю, что при желании у него это получится. Только… только нельзя разрушить то, чего не существует. Меня уничтожил Коля. Вряд ли кто-то способен сделать со мной что-то похуже.

Но я молчу об этом, потому что сейчас Крымскому не нужны мои рассказы о горькой доле. Потом. Потом я обязательно найду способ его убедить, докажу.

Если жива останусь.

Дверь распахивается, и на пороге оказывается высокий короткостриженый мужчина. На нём кожаная куртка с, кажется, тысячей заклёпок и каких-то бляшек. Я смотрю на него искоса, а он не видит никого, кроме Крымского.

– Эту – на базу, – бросает короткий приказ Артур, а я смотрю прямо в его ледяные глаза и зачем-то провожу тыльной стороной ладони по губам. Не знаю зачем, неосознанно. На коже остаются красные пятна, я перевожу на них взгляд, и меня утягивает в чёрную воронку памяти, на дне которой пахнет кровью и падалью.

Меня снова пытаются схватить за руку, но я веду плечом и бросаю короткое: “Я сама”.

– Только не дёргайся, я нервный, – абсолютно равнодушно заявляет очередной провожатый и подталкивает меня к двери.

Господи, по уши вляпалась.

– Налево, крошка, – за спиной, и я следую очередному приказу. Перед глазами двоится, я едва разбираю дорогу перед собой, словно всё вокруг затянуло плотным смогом. Даже запах гари ощущаю.

И снова никого вокруг, и только многочисленные железяки на куртке моего провожатого грохочут набатом.

Спиной я ощущаю липкий взгляд на себе – острое чувство дискомфорта, словно мне за шиворот кинули змею, и сейчас она ползает под платьем, извивается. Вздрагиваю, даже плечами передёргиваю, кручу головой – делаю всё, чтобы сбросить с себя эту иллюзию.

– Направо, – и я сворачиваю, ощущая себя отбывающей наказание за страшное преступление.