Враг моего мужа

Тем более бояться.

– Ц-ц, красотка, – провожатый останавливается, отпускает мою руку, а я растираю запястье и морщусь от боли. – Ещё и покорная такая. Немая что ли?

Я молчу. Пусть думает, что немая, потому что сказать мне ему всё равно нечего.

– Прости, какой бы милашкой ты не была, но есть кое-какие правила, – усмехается и принимается натурально лапать меня.

Стискиваю зубы, пока его лапищи якобы проверяют, нет ли на мне оружия, а на самом деле бугай просто пользуется своим положением, чтобы пощупать мою грудь и задницу.

Интересно, скольких девушек до меня вот так вот нагло и без спроса бросали в клетку с тигром? А скольких после?

– Снять бы с твоей сладкой попки пробу… – мечтательно улыбается, хлопает меня по ягодице, и мне приходится задрать голову, чтобы видеть его лицо сейчас. – Но шеф не любит порченый товар.

Товар, господи. Как просто и легко он бросается такими словами. Впрочем, я знала, куда шла – тут и не такое можно встретить.

На нём чёрная майка с серым принтом и потёртые на бёдрах джинсы.

Ткань сильно натянута на внушительном животе, и мне даже представить страшно, что со мной может быть, если такой товарищ решит всё-таки снять с… меня пробу.

– Гляди, даже не орёт, мамочку не зовёт, – качает головой и отходит от меня на шаг. – Чего, привыкла, что тебя все, кому захочется, на член насаживают? Хорошо, что ты не трясёшься. Будешь умницей, шеф тебя озолотит.

Я морщусь в шумно втягиваю носом воздух, словно он меня ударил. Но что поделать, если я сама так вырядилась?

– Шеф точно будет доволен.

Он усмехается особенно плотоядно и берётся за ручку ближайшей двери. На ней нет ни табличек, ни каких-то других опознавательных знаков – просто чёрное деревянное полотно, но я кожей чувствую, что именно за ней находится тот, кто мне нужен.

– Шеф, можно? – просовывает лысую голову внутрь, а его пальцы снова держат крепко. До вмятин на коже. – Я тебе тут подарок привёл, а то ты злой в последнее время.

Я отключаюсь.

Абстрагируюсь, как той ночью несколько месяцев назад, когда Коля… но при одной мысли о муже, о том, что он сделал, о выкидыше, тошнота подступает к горлу, и я зажимаю рот рукой, пачкаю помадой ладонь. Неважно.

Ненавижу, господи, как же сильно я его ненавижу.

– Проходи, красотка, – почти ласково выводит меня из ступора мужской голос, и я фокусирую взгляд на улыбающейся роже своего конвоира, а по сути похитителя. – Давай-давай, никто тебя тут не обидит.