Ты – моё проклятие

Очередная деталька с обожжёнными краями в том пазле, который никак не хочет складывать мой мозг.

– Гуляете, Мария Степановна?

Он подчёркнуто вежлив, но жёсткий рот сжат в тонкую линию, а на лбу заметны две глубокие морщины. Ему лет сорок-сорок пять, и он явно не даст мне отсюда уйти.

Я хорошо знаю эту породу – у отца таких раньше было много. Верные псы, готовые рвать зубами, стоит хозяину повести бровью.

Только вот… кому служит этот мрачный мужик? И когда я узнаю ответ, очень многое станет на свои места.

– Нельзя гулять, да? – передёргиваю плечами и поднимаюсь на ноги, а мужчина стоит, сложив руки на груди, и рассматривает меня так, будто бы я, по меньшей мере, навозный жук.

Я ниже его больше чем на голову, а ширину его плеч легко можно меня завернуть, как в подарочную упаковку. И от этих людей я хочу сбежать?

Слабоумие и отвага, похоже, главный девиз моей резко изменившейся жизни.

– Когда Клим скажет, что вам можно гулять, тогда и будете.

Ответ выводит меня из себя.

Надо же, распоряжений ждут, чтобы позволить человеку свежего воздуха глотнуть. И да, всё-таки Клим – он его хозяин.

– Я не собственность Клима, чтобы он имел право распоряжаться мной, – фыркаю, а на губах мужчины вырисовывается что-то подобное улыбке. Такой, снисходительной.

Так улыбаются, когда неразумные дети заявляют, что они уже взрослые. Забавно, не более, но считаться с их мнением и правами никто не собирается.

Снова раздаётся выстрел, грохот и маты. Я не знаю, что мне делать.

Сбежать не получится, но и стоять просто так, когда в самом разгаре мой личный Армагеддон, невыносимо. И я срываюсь с места, бегу, куда глаза глядят, не разбирая дороги. Пусть хоть убивают, покорно ждать своей участи для меня немыслимо.

Пусть меня застрелят при попытке к бегству, пусть вздёрнут на дыбе, наденут испанский сапожок, сожгут – я ничего не боюсь. Но не буду сгибаться до земли, подставляя спину плетям.

Я бегу куда-то, но дыхание перекрывает, в глазах темнеет от нехватки кислорода в горящих огнём лёгких.

За мной никто не гонится, словно знают и так: мои попытки удрать – бесполезная трата времени. И пусть, мне наплевать, что там кто-то думает.

Если бы я боялась чужого мнения, точно бы прожила жизнь иначе.

Прислоняюсь спиной к кирпичной стене какого-то строения, а вокруг звенящая тишина. Будто бы попала в вакуум, но зато больше не слышатся выстрелы. То ли стрелок выдохся, то ли патроны закончились.