Ты – моё проклятие

Вокруг всё тот же необъятный двор и мощёная разноцветной плиткой дорожка, по которой я прошла вчера днём на встречу со своим прошлым. А думала, что просто документы забрать, наивная.

Сознание цепляется за очевидную мысль, но я отгоняю её от себя. Потому что она ничего общего не имеет с реальностью. Но мысль эта настойчиво сияет огнями на подкорке, не отделаться.

Отец ведь послал меня сюда, для него я должна была привезти эти чёртовы бумаги, но… знал ли он, кто именно меня здесь ждёт? И самое важное: почему он всё ещё не рядом?

Он же знает адрес, он сам прислал за мной машину, он должен был уже быть в доме.

Я не могу сложить пазл, как ни пытаюсь, но сейчас моя цель – понять, как отсюда выйти. Потом уже решу эту головоломку.

Осмотревшись по сторонам, замечаю, что во дворе почему-то никого. Где те тестостероновые бугаи, которых видела вчера при входе? Охрана – где она?

Но это и к лучшему, и, пригнувшись, бегу вперёд, к цели.

Чувствую себя каким-то шпионом из старых американских фильмов, но адреналин ведёт меня, заставляет не останавливаться. Толкаю калитку, но она, конечно же, закрыта. Что же делать? Сгибаюсь в три погибели, держусь рукой за прохладный камень забора и, скрытая густой растительностью, двигаюсь вперёд. Может быть, мне повезёт, и я уйду отсюда свободной?

Забор тянется и тянется, но я готова идти на край света, лишь бы не напрасно.

Когда-то отец брал меня с собой на полигон – мне тогда чуть больше пятнадцати было, и я неплохо умею стрелять, потому звук этот узнаю из тысячи. Господи, куда я вообще попала?

И я лихорадочно соображаю, что делать дальше – куда бежать? Где прятаться, – а совсем рядом тяжёлые шаги, и огромные чёрные ботинки в опасной близости от меня.

– Что это вы делаете, Мария Степановна?

Глава 15

Маша.

Чёрт, попалась.

Медленно поднимаю глаза, прохожусь взглядом по крепким ногам, широким плечам, обтянутым тёмно-серой футболкой, и натыкаюсь на колючий взгляд почти чёрных глаз. Они не такие, как у Клима – в них не прячется боль. Зато до такой степени непроницаемы, что становится не по себе. Не мужик, а статуя.

И это именно тот мужик, который привёз меня сюда! Точно он.