Согрей меня

Он такого себя боялся. Сейчас в зеркале отражался не всегда спокойный интеллигентный мужчина сорока лет, а разрушенное до основания бородатое нечто, от которого даже сам Стас не знал, чего ожидать.

Сорок лет… Стас глянул на часы, проследил за движением минутной стрелки и, горько усмехнувшись, сказал, глядя на незнакомца в зеркале: «С Днём Рождения, Рыльский».

Как интересно совпало: очередной в жизни юбилей, развод и ни одной светлой мысли в голове.

Не поклянись себе однажды Стас, что никогда не станет таким же грязным дерьмом, как его папаша, плюнул бы прямо на пол собственной машины.

Но он в первую очередь – интеллигентный образованный человек, а после уже раненное животное.

Стас сглотнул горький комок и прибавил скорость. Машина летела вперёд с каждым километром всё быстрее.

Стас пытался убежать от себя и гложущего чувства собственной никчёмности. Отец называл его ничтожеством, об этом в пылу последней их ссоры напомнила Настя. Да чтоб её, жену бывшую! Пусть катится к своему любовнику в дальний город или живёт в этом – Стасу было плевать.

В нём давно перегорели лампочки, отвечающие за любовь к этой женщине.

На спидометре судорожно дёргалась стрелка. Выключенный ещё утром телефон валялся на соседнем сидении. За окнами мелькали деревья, новые города и тихие проспекты, окутанные осенней дымкой. В голубом небе летали птицы, искавшие дорогу в тёплые края. Поддавшись безрассудному, совершенно иррациональному чувству, Стас подался вслед за тёмным косяком, указывавшим путь в неизвестность.

Куда его приведёт эта дорога? К кому? Не пора ли повернуть назад, пока не оказался у чёрта на рогах? Но Рыльский не хотел сейчас думать, не хотел ничего анализировать и заглядывать в будущее. Он разрешил себе быть свободным.

Сегодня ему можно всё. День рождения как-никак, праздник детства, чтоб его.

Глава 3

Птицы летели на юг, за ними мчался на предельно допустимой скорости Стас. С каждым километром что-то, поселившееся в его душе, тёмное и тягучее, как нефтяное пятно, понемногу рассасывалось.

Высунув руку в открытое окно, ладонью черпал воздух, касался ветра, необычайно тёплого для середины октября.

Проехав мимо очередного ориентира с названием незнакомого города, решил, наконец, остановиться. Почему нет? Этот город ничем не хуже других.

На небе сгущались сумерки, и первые признаки наступающей ночи охладили воздух, подняли сырость с земли.