Невинная для грешника

 – Почему все, кто меня окружает, вдруг решают говорить загадками? Моя мама отработала в вашем доме четыре года, её никто не съел и не изнасиловал. Прекратите сеять смуту!

Ох, девочка.

– Они сожрут тебя и глазом не моргнут, – мои губы так близко к её уху, что задеваю нежную кожу на мочке. – Такую маленькую наивную птичку, которая сама влетает в окно, грех не сожрать. Ты ведь не твоя мама.

Адреналин бурлит, а в такие моменты теряю контроль. Особенно, когда такая наивная трепетная крошка стоит настолько близко, пахнет солнцем и цветами.

– Просто никому не верь в этом доме.

– А как же вы? Друг и всё такое… – она пытается в иронию, но получается очень плохо.

– Даже мне. И, в конце концов, прекрати выкать!

При всём желании я не смогу объяснить ей всего, что творится за высоким забором. Наше великолепное семейство ещё тот подарок.

– Иди, Марта. Главная гиена уже ждёт тебя. Ей хочется крови.

Я не знаю, отчего моя мать вдруг решила сыграть в благородство. Но я выясню. Это дело принципа.

Марта убегает прочь, исчезает в открытых воротах, и последнее, что вижу, прежде чем они медленно съезжаются, – её глаза. Испуганные, огромные, а я смотрю в небо и вижу чёрную огромную птицу.

Ну что, вестник печали, ты снова здесь? Я рад тебе, друг. Говоришь, случится плохое? Тебе так кажется? Ну что ж, теперь я готов.

А гиены воют, чуя падаль, кружат вокруг добычи, стараются ухватить кусок пожирнее.

Глава 12 Марта

Дом встречает меня тишиной и ароматами жасмина – похоже, эти сладко пахнущие цветы теперь всегда будут ассоциироваться у меня с Анфисой Игоревной.

Я мешкаю у входной двери, у порога, хотя нет необходимости разуваться или тратить время на ерунду. Но я жду, когда щёки перестанут пылать, а сердце – так отчаянно грохотать о рёбра.

У меня ощущение сейчас – очень чёткое, буквально осязаемое, – что меня засасывает в какую-то узкую воронку, болтает, кружит, как на карусели, а я ровным счётом ничего не могу с этим сделать.

Слова Марка окончательно выбили из колеи. Нет, сначала меня ошарашила его выходка, потом потрясла до глубины души самая лучшая в моей жизни поездка, во время которой ни единой плохой мысли в голове не было. Словно там, верхом на мотоцикле, был кто-то другой, но не я.

А странные слова о главной гиене по оказанному эффекту можно сравнить разве что с разорвавшейся в руке гранатой.