Невинная для грешника

Я могу кататься до бесконечности, но Марту всё-таки нужно доставить домой, и я паркуюсь возле входа и наконец убираю руку с тёплого девичьего живота, но ощущение ткани на коже несколько мгновений остаются на ладони.

Марта уже не смеётся – словно мираж растаял, и реальность больно ударила под дых.

Слезаю с мотоцикла, обхожу, становлюсь рядом с Мартой, а она крепко цепляется в ручки и хмурится.

Немного испуганно смотрит на ворота и игнорирует мою руку, которую протянул, чтобы помочь ей спрыгнуть. Оказавшись на безопасной тверди асфальтированной дорожки, топчется, смотрит на меня искоса.

– Спасибо, – выдавливает из себя и прячет руки за спину. И вдруг гневается: – Зачем вы это сделали?

– Тебе же понравилось.

Марта смотрит на меня из-под упавшей на лицо чёлки, тёмные волосы вьются мелким бесом, и она перекидывает копну через плечо. Но осуждающий взгляд не отводит, насупившаяся и злая. Глаза мечут молнии, на щеках румянец, но к смущению он не имеет никакого отношения.

– Марк Романович, вы, наверное, живёте в какой-то альтернативной вселенной, где все и каждый пляшет под вашу дудку.

– Не угадала.

– Не перебивайте, пожалуйста, – цокает языком, рукой взмахивает. – Я просто хочу напомнить, что пришла в ваш дом не на мотоцикле кататься. Да, мне понравилось, это было… весело, меня расслабило. Спасибо вам за это, но… Я не сдержалась, но так не годится. Я виновата, я расслабилась, но…

– Что "но", Дюймовочка? Слишком много “но”, ты не находишь? Мы просто прокатились, в этом нет какой-то крамолы.

– Я Марта! Не Дюймовочка. У меня рост сто шестьдесят сантиметров!– и вздохнув тяжело, продолжает: – Марк Романович, я очень вас прошу дать мне возможность нормально переговорить с вашей мамой и выполнить свои обязанности. Мне работать надо, понимаете? Если вы не в курсе, а вы наверняка не в курсе, но некоторым, не таким как вы, деньги на голову не сыплются. Их приходится зарабатывать. За-ра-ба-ты-вать. Наверное, для вас это незнакомое слово, но оно существует.

Она так много и долго говорит, что даже дыхание сбивается.

Я делаю шаг к ней, наклоняюсь к уху и говорю:

– Ты всё очень правильно говоришь, только в твоей вселенной, наверное, все жутко хорошие и правильные, ответственные и принципиальные. Только ты даже представить не можешь, во что вляпываешься. И поверь мне, я единственный, кто сможет тебе помочь.

– О чём вы? – икает и, задрав голову, смотрит на меня ошарашенно.