Невинная для грешника

Ещё в горы вместе пойдём! – обещаю шёпотом и целую бледную щёку. Кажется, мама слышит меня сейчас, потому что улыбается, и эта улыбка кажется мне самой лучшей на свете. Дающей надежду.

– Анфиса Игоревна Орлова – добрый друг нашей больницы, – говорит Вероника Матвеевна, когда мы заканчиваем обсуждать лечение мамы и утешительные прогнозы. – Её благотворительный фонд помог нам в прошлом году с покупкой очень важного оборудования. Впрочем, посещения для друзей и родственников не запрещены, а уж её, сами понимаете, не пропустить не могли.

Я не то чтобы злюсь – не имею права после помощи Орловой. Но мне всё равно кажется странным, что в палату может войти любой. А если кто-то детективов обчитается и решит ножом размахивать?

Свои мысли я, конечно же, не озвучиваю – ещё за дуру примут, потому выхожу из кабинета Вероники Матвеевны и уже не так шустро спускаюсь вниз. Хочется, как в детстве, сесть на перила и съехать вниз за считанные секунды, но я уже взрослая, да и людей вокруг слишком много.

Отделение кардиологии живёт своей жизнью: по коридорам прохаживаются пациенты, мельтешат медсёстры, проведывающие торопятся увидеть близких.

– Марта! – окликает меня ставший уже знакомым голос.

Обернувшись, я вижу Анфису Игоревну, которая машет мне рукой, стоя у того самого белого автомобиля.

Точно! Я же видела эту машину, припаркованной у особняка Орловых. Вспомнила!

– Давай подвезу? – предлагает, улыбаясь широко, а я думаю, что не случится ничего плохого, если проеду хотя бы несколько автобусных остановок в её шикарном автомобиле.

Глава 8 Марта

В салоне приятно пахнет жасмином, а сиденья из светлой кожи такие мягкие, что хочется остаться здесь жить.

Устраиваю сумку рядом, аккуратно ёрзаю, усаживаясь поудобнее, пристёгиваюсь, пока Орлова за пределами слышимости обсуждает что-то по телефону. Смотрю на неё, красивую и стройную, в светлом льняном костюме и думаю, что одни её туфли сто?ят, наверное, больше чем весь мой гардероб вместе взятый.

Если бы я не знала, сколько ей лет, какого возраста её сын, никогда бы не дала ей сорок восемь. Тридцать максимум! Но подумать о чём-то ещё мне не даёт сама Анфиса Игоревна, которая, закончив наконец разговор, занимает место рядом и хозяйским жестом обхватывает руль.

– Сын звонил, – промежду прочим заявляет, а я прикусываю язык, чтобы не начать задавать странные вопросы о Марке.