Моя панацея

Но если сильно хочется, я могу приказать, доставят.

– Как всё просто. Если чего-то вдруг хочется, достаточно просто приказать, и всё мигом перед тобой появится.

– Именно, – кивает и принимается вертеть головой, разминает широкую шею, морщится. – Ничего сложного.

– Мне не нужно шампанское! – прохожу в кабинет, плотно прикрываю дверь и останавливаюсь, точно вкопанная. – Мне вообще ничего не нужно, но надо, наверное, обсудить то, что происходит.

– Что именно ты хочешь обсудить со мной, Инга?

Моё имя, произнесённое Максимом, кажется мне каким-то другим.

Вкусным, красивым, ярким. Не моим вовсе. Я не люблю его, но вдруг понимаю, что Максиму оно… нравится, что ли. В голосе появилась опасность и хрипотца, а в глазах мелькнуло искушение.

Боже мой, не об этом надо сейчас думать, но кидаю в ставший плотным воздух невидимые крючки, пытаюсь зацепиться за нормальность, заземлиться, остаться в границах благоразумия, выдержки.

Максим присаживается на краешек стола, словно намеренно держится подальше. Расстёгивает пиджак, скидывает его с себя и тот летит в сторону, приземляется на спинке дивана.

Слежу за его полётом, одновременно пытаясь собрать мысли в кучу. Не получается, хотя я и стараюсь изо всех сил.

– Присядь, – приказ, но я отрицательно качаю головой. Не хочу расслабляться, хочу обсудить всё самое важное. Раз и навсегда.

Мы должны поговорить о том, что происходит сейчас в моей внезапно изменившейся жизни. Изменившейся по вине Максима, между прочим. Или Павлика?

Ай, не знаю. Ничего уже, кажется, не знаю.

Максим упирает руку в бедро, а во второй крутит ручку. Красивый чёрный корпус, элегантные линии, острый кончик стального пера и гравировка. С такого расстояния золотистую надпись не прочесть, но она почему-то магнитом меня притягивает.

– Ярик… он меня мамой назвал. Это… это ненормально!

– Конечно. Но этот факт мы уже не сможем изменить, верно?

– Я…

– Как ты оказалась в его комнате? – обрывает меня жёстко и смотрит пристально. Требует ответа.

– Он плакал.

Сильно.

– Как выбралась?

– Замок сломала, – говорю, не задумываясь, потому что кажется: Егору не выпишут премию, если Максим узнает все детали.

Какое мне дело до чужих людей? Ну, накажут Егора и ладно. О себе нужно думать, Инга, о себе. Но я похоже неисправимая идиотка.

– Сломала? Все замки в моём доме выполнены по индивидуальному проекту. Их невозможно сломать, только ключом открыть.

– А у меня получилось, – фыркаю и вздёргиваю подбородок.

– Врёшь.