Позволь спеть тебе о печалях…

Потому и деньги мне не нужны, будучи невидимой, я могу забрать что захочу, причем совершенно бесплатно, – подмигиваю и сажусь обратно на свое место. Очевидно, гулять мы никуда не пойдем.

– Все-таки ненормальная, – шепчет Марк и тоже опускается на стул. – Может, вместо полиции лучше скорую, невидимая воровка? Тогда ты сможешь поиграть с другими сказочными персонажами вроде единорогов и ангелов.

– Фу, не говори при мне об ангелах, – встряхиваю плечами, а затем и руками, чтобы ко мне не пристало это слово.

– А деньги ты возьми, – он настойчиво передает мне купюры обратно. – Может, они станут началом твоей праведной жизни. Перестанешь воровать.

– О, такого я не планирую, уж поверь мне, но спасибо, – беру деньги и засовываю себе в карман. Попробую купить что-то как люди, неплохо. – Однако в твоих же интересах, чтобы я осталась воровкой. Я знаю, что ты тоже хочешь кое-что украсть, и я тебе помогу.

– Украсть? – усмехается Марк с присущей ему уверенностью.

– Правда? – строю притворно-разочарованное лицо. – А мне вот показалось, что есть один предмет, который ты не можешь получить, как бы не старался. Что же это? Ах да, сердце одной прекрасной дамы, которое ты пытаешься украсть. И я могу тебе в этом помочь.

Любые признаки благосклонности исчезают, Марк смотрит на меня как на врага, хотя ничего плохого я не говорила.

– Что, твоя любовь к Алине была каким-то секретом? Так не переживай, я никому не скажу, – прикладываю палец к губам, обещая хранить его тайну.

– Ты следила за ней тоже? – в каждом слове спрятаны кусочки льда и острие ножа, и все направлены на меня. Как мило, он боится, что я ей что-то сделаю. Беспочвенные подозрения, ее несчастье меня не волнует.

– Нет, так что расслабься. Меня интересуешь именно ты. Я же сказала, что хочу помочь тебе с ней, я никому не желаю вреда, – беззащитно поднимаю руки в воздух.

– С чего такой интерес к моей личной жизни? – голубые глаза внимательно изучат мое лицо, словно увидели меня в новом свете. Но не обязательно в хорошем. – Если отставить слежку в сторону, мы не знакомы.

– Все верно, человеку было бы глубоко плевать на твою личную жизнь. Но видишь ли в чем загвоздка, – склоняю голову набок и подаюсь вперед, – я не человек.