Позволь спеть тебе о печалях…

Ответа Марк не получает. Вместо этого делаю последний разделяющий нас шаг, и мы оказываемся вплотную друг к другу. Его небесные глаза расширяются и в панике осматривают меня, пытаясь понять что происходит. Склоняю голову в одну сторон, потом в другую и чувствую как ускоряется его сердцебиение. Настоящая музыка. Потом поднимаюсь на носочки, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, разница в росте нисколько не помогает внушать нужные мне чувства.

Бросаю взгляд на его губы, затем перевожу глаза к прямому носу и дальше, пока не упираюсь в его кристально-чистые глаза.

Марк настолько удивлен моими действиями, что не говорит ни слова. Протягиваю руку, задерживая ее над плечом Марка, достаточно близко, чтобы почувствовать тепло его кожи. А потом тянусь выше, к полке рядом с его ухом, и вытаскиваю первую попавшуюся книгу.

– Прости, просто очень заинтересовала эта книга, – извиняюсь с лукавой ухмылкой и делаю шаг назад, чтобы бедный Марк мог наконец вздохнуть.

Довольная собой, сажусь на пол и раскрываю книгу в ожидании реакции.

Ждать приходится около минуты.

– Какого черта это сейчас было? – спрашивает Марк с нотками возмущения в голосе, как будто я совершила с ним нечто непростительное.

– Я же сказала, мне надо было достать книгу, – пожимаю плечами, не отрывая взгляда от страницы.

– Не принимай меня за идиота, к чему была эта демонстрация?

– Ты же сам спросил как истощать жертву, – поднимаю на него глаза и натыкаюсь на взволнованного Марка, который смотрит прямо на меня. – Я показала тебе пример охоты.

– Как по мне, ты просто показала, что не уважаешь личные границы.

– Возможно, тебе так кажется прямо сейчас. Скорее всего ты заговоришь иначе, когда будешь не в состоянии перестать думать об этом самом моменте, когда я проявила неуважение к твоим личным границам. Если сегодня перед сном ты будешь думать об этом вместо мечт о своей Алине, то моя охота оказалась весьма удачной.

– Ты хочешь, чтобы я проворачивал подобное с Алиной? – от ужаса в его голосе мне хочется рассмеяться.

Ему вроде не десять лет. – Она же…

– Да-да, – сразу же обрываю его и закатываю глаза, – она самая милая, невинная и вообще святая. Это лишь иллюзия в твоей голове. В первую очередь Алина – живой человек. Причем человек с чувствами, которые она держит глубоко в себе под миллионом замков. Эти замки надо расшатать.

– Ты вульгарна.

– А ты наивен. Однако для достижений нашей общей цели тебе придется быть дерзким не только на словах, но и в действиях.