Внеклассное чтение про Черного лорда

Многие созерцающие годами шли к тому, чтобы хотя бы попробовать попросить у Просветленного первое задание. Ведь это главная ступень к цели всей жизни, которую достигал далеко не каждый. Многие, многие поплатились жизнью или психическим здоровьем за попытку. Поэтому задание следовало заработать годами упорного труда, многими жертвами. Готовность к нему требовалось доказать успехами… которых она не достигла.

– Не путай себя, милая, всякое испытание приходит в свое время ко всякому, – мягко вклинился Лилайт в сумбур ее мыслей.

Интента с готовностью закивала, очищая эмоции от лишних страхов. Она чувствовала себя совсем дурочкой – Лилайт прав, слишком ослабела. Надо было раньше к нему прийти.

– Ты отправишься в Академию Затемнения…

– Что? – вырвалось у нее, но вспышка в глубине голубых глаз заставила замолчать – пожалуй, еще один вопрос и она удостоится нового удара по лбу, читалось во взгляде Просветленного. Второго щелчка не хотелось, и Интента накрепко закрыла рот, покорно потупившись.

– Ты устроишься на работу преподавателем и проработаешь ровно год и еще один день, – продолжил Просветленный.

Резко переменив позу, Интента часто задышала. В Академию Затемнения? Невозможно… с ее-то уровнем энергии – да ее в порошок сотрет, годы медитаций пойдут прахом. Столько зла, столько соблазнов вокруг, столько темных, полных коварства… она не совладает с собой.

– Спустя три месяца ты получишь предложение о помолвке от темного, – безжалостно добавил Лилайт.

Интента приоткрыла мгновенно пересохший рот. Помолвка с темным? Для нее, давшей обет безупречности?

– И ты согласишься на нее. Ты во всем будешь покорна жениху. Через год и один день можешь вернуться.

Словно пораженная смертельным заклинанием отложенного действия, Интента Валиар приросла к креслу, не сразу сообразив, что Лилайт закончил. Теперь, казалось, она не сможет двинуться, даже если захочет. Мышцы во всем теле свела какая-то неприятная судорога.

– А если жених попросит от меня какой-нибудь мерзости и непотребства, как это водится у темных? – уточнила она пересохшими губами, исполненная искреннего ужаса.

– Не попросит, пока ты будешь безупречна.

В глазах Лилайта почудилась безжалостность, хотя улыбка, игравшая на его губах, выглядела как прежде.